— Фел, — откашлялась она. — Не умею я жить. Но я разберусь. Это я тебе, дура, вечер испортила. Прости меня ещё раз.
— О чём ты говоришь! Чудесный вечер! Одно то, как ты радовалась в моих руках это, — он приложил руки к груди, — бесценнее любого секса! Я такого ещё не переживал! А твоя аура была просто волшебной. Ты чудо, я повторюсь сто раз, ты чудо из чудес. Необязательно быть твоим парнем, чтобы хотеть тебя защитить от любого зла. Правда. Верь мне, мр.
— Можно тебя обнять? — робко спросила Полина и попала к нему в объятья — на сей раз тёплые и дружеские. Фел отлично умел держать себя в руках. Или лапках.
«Я не заслужила Феликса», — пришла мысль и успокоение, что всё-таки самое ужасное между ними не случилось. Или — случилось? Полина не понимала. И не понимала, какие последствия это понесёт.
А кораблик в зрелость, на который она не попала, нёс свои красные паруса к пристани, и опять над ней звучал стишок про «огромную семью».
Кажется, они долго сидели молча на этой крыше. А потом, когда у Полины нашлись силы жить дальше, Фел собрал пожитки и отвёз её до дома. Поцеловал в щёчку у парадной и, получив ответ, что всё хорошо и Полина ляжет спать, укатил.
Она поднялась в квартиру, сама себя не понимая. И ещё менее понятно было то, что случилось с ней на крыше.
Полина, оказывается, так мало знала о нормальном женском удовлетворении. Полгода жила в святой уверенности, что получает его сполна, а на деле…
Ох, Фел. Ничего-то она не знала.
При входе на кухню Полина втянула носом запах травяного чая.
Свежего. Юра любил сбор с лавандой. Юра был здесь, пока она была с Феликсом.
Полина включила свет и тут заметила на столе под ещё тёплой кружкой с недопитым чаем записку рукой мужа:
«До тебя не дозвониться. Тебя не дождаться. Пожалуйста, даже если не любишь и шляешься, давай знать, что с тобой всё в порядке. В этом городе может произойти всякое. Твой любящий муж».
Полину опять охватила ярость пополам с обидой. Она схватила бумажку, скомкала и отправила в мусорку.
— Любящий? За собой следи, крыса опущенная. Я тебе не нужна, ты мне не нужен. Не беспокойся. Я в надёжных лапах!
? — бесценное качество Кота Матроскина из мультфильма «Трое из Простоквашино».
…Это был какой-то западный городишко, навроде Виипури. Вымощенные булыжником горбатые улочки. Скрип колёс и неубранный лошадиный навоз то там, то сям. Солома, торчащая из сараев аккурат рядом с двух-трёх этажными домиками, квохчущие куры и розы, свисающие с окон на глиняных кашпо. Острые крыши с флигелями в виде петухов и стрелок. Прошмыгнувшая между ног чёрная кошка. Запах гниющих фруктов, смешанный с цветочным.
Полина передвигала утомлённые долгой дорогой ноги и озиралась. Ей хотелось есть, а чтобы поесть, следовало найти работу. Но и своё мастерство нужно было предъявлять бургомистру аккуратно, таких, как она, повелось вздергивать или предавать огню. Может быть, поэтому её волосы и тронуты пламенем? Она надвинула лоскутную шляпу на глаза и поглубже спрятала в пыльных отрепьях дудочку. Пекло солнце, и инструмент мог растрескаться. Подходя к ратуше, Полина окинула взглядом знатока скопления мусора в ближнем переулке. Засекла копошение, писк и возню и поняла, что без работы здесь не останется.
…Опять приснилась муть. Каждый раз, как сдавали нервы, снилась муть и муть, и муть. Бургомистр, грязный средневековый город, непохожий на Невик. И свалки прямо на улицах. Реки нечистот и реки крысиных стай, бр-р-р.
«Неудивительно, что крысы расплодились в антисанитарии», — подумала Полина перед самым пробуждением и потом вспоминала это на работе.
«Твой любящий муж, твой любящий муж», — вертелась другая мысль из вчерашнего дня.
Сомнение не давало покоя. Можно было бы торжествовать, что месть мужу удалась на славу, но Полине стало ещё паршивее. Её мучала совесть вкупе с этим самым придурошным сомнением — а не ошиблась ли она?
Либо она совершенно не знала Юрца, ни чуточку, либо он не кривил душой, когда писал ей столь отчаянные строки.
Можно ли говорить человеку, что любишь его, и втайне спать с другими?
Полина знала, что да. Можно. Макс так и делал. Но вот стал бы Юра?
Ведь он вернулся и ждал её дома, пока она оскверняла крышу с Феликсом… И было чувство, что он именно ради неё и вырвался из своей — ну где он там разруливал крысиные тёрки? — помойки, норки…
Жесть. На душе скреблись Бастовы и выли Овчаровы.
Вдобавок к паршивому настроению из магазинного террариума сбежала змея. Красный маисовый полоз вылез через техническое отверстие в крышке и растворился среди стеллажей и полок. За день лазания с фонариками тварь обнаружить не удалось. После закрытия смены пришлось обклеивать магазин двусторонним скотчем и раскладывать ловушки в виде голышей на опилках.
— Ёбаная змея! Ёбаная змея! — пели девчонки, мастеря на полу квадратики из скотча. — Кто нам расскажет, кто покажет, где она, где она??
— Иринка, — осторожно спросила Полина сидевшую рядом подругу. — А у тебя оргазмы были?
— Конечно! — с уверенностью ответила та.
— Нет, а… Правда. Так, чтобы совсем оргазмы.
