— Ох, бунт, — оба потупились в разные углы, и кот, и собака. — Против единовластия крыс. Его отец с сестрой и Тереза Иштарова были зачинщиками. — Милана покосилась на Феликса. — Тайно выступили против власти Эрфольга, подговорив почти всех оборотней не крысиного происхождения в округе. Мой папа отказался и маму отговорил, повезло.
— Отец хотел устроить переворот и прибрать к лапам город. Создать вместо управления альянса и рангов республику оборотней. Навроде хиппи-общины. Вот кто с головой не дружит, так это он. — Фел скрестил когти на груди. — И Тесса. Но они поплатились за выступление. Изначально провальное! Я был против, тоже скажу. Держать город моему отцу было бы не по мозгам, он гордыня и ничего, кроме гордыни. Балясненский альянс подмял бы их управление через неделю. Но отец считал иначе. Чем им не нравился старый режим? По яйцам бил, что ли. Ну и поплатились они ими же. Раньше было классно. Был мур и красные паруса. Мы дружили и могли обращаться по согласованию с альфой, когда хотели. А вышло… — Феликс горько поморщился.
— Тереза, Гектор и Астарта Бастовы возглавили бунт! Единовременно наступили на Дегтярный и хотели свергнуть Эрфольга, — вступила с первой партией Милана. — Ему и бетам удалось утечь в систему, но и Тесса туда проникла. Она атаковала с кошками-крысоловами его бункер. Венечка говорил, Тесса метила в горло альфе.
— Но на его защиту встал совсем молодой, отважный гамма-три-крыс, которому эта сука успела прокусить глаз и череп прежде, чем её обездвижили другие гаммы.
Сказав, Фел с ненавистью выбросил шпажку от канапе в камин и поиграл челюстями. Полина сидела с открытым ртом и приметила, как черепаховая кошка с печальными светло-лимонными глазами устроилась у проёма двери, подслушивая свою же историю.
— Зачинщиков схватили всех, кроме Бастова. Ему удалось сбежать, и теперь он скитается где-то по миру. Фел, ты же был с отцом все эти месяцы с марта?
— И не скажу, где мы колесили, — прибавил кот.
— А Тессу и многих активистов кастрировали в животном облике.
— Как это?! — возопила Полина, охваченная ужасом.
— Очень просто. Ввели трансформурующий препарат, и когда они обратились в животных, лишили их гормонов. — Фел звучал глухо и жёстко. — Они навсегда утратили способность становиться людьми. Поделом им!
— Как страшно! — вырвалось у Полины помимо воли.
— Поделом, — зашипел Фел. — Тупая Тесса лишила меня друзей. И сделала изгоем.
— Лучше бы ты не водился с крысами всё детство, Фел! — Милана почти пролаяла это.
— Я не жалею о нашей дружбе. Я жалею о том, что они со мной так поступили. Я не был виноват и… Они же пощадили Асту. Я думал, что и меня простят.
— Благодаря заступничеству Венечки! — вставила словцо Милана.
— После того, как его жена покончила с собой, — добил Феликс. — Утопилась в реке, вроде.
— Нет! Любимый рассказывал! — замахала нервно лапами Милана. — Она не утопилась. Она повесилась на… Гав. Мосту, через который мы ходим в зверей. В качестве протеста. Жуть.
Полина сидела с канапе во рту и кусок дальше в горло не пропихивался.
— То была первая волна репрессий. — Фел почти шептал, пока Тесса присела на корточки у открытой двери. На миг там показался и другой кошачий глаз — более крупный и жёлтый. Астарта, показав половину печального лица, внимала брату. — Вторая оказалась мягче. Сестру в результате пожалели. Но режим ужесточился. И… Пошли они! Я не стал ему следовать.
— Как это?
— Он больше не обращался с ужесточения. — К собравшимся, звеня браслетами на щиколотках, в лёгком чёрном кимоно и с Тессой на руках вошла Аста. От её густых и прямых чёрных волос веяло сандалом и кедром, от облика — густым магнетизмом жрицы богини Бастет. Полина заметила, как подобралась Милана, но Аста сделала вид, что видеть не видит собаку.
— Мне и так по кайфу без вонючих драк за мост, — при сестре Феликс мигом принял более расслабленную позу. Вытянулся, став втрое длинее. Вылитый сытый, довольный жизнью хищник.
«Всё имеют скрытую боль внутри, — подумала Полина. — Все мы состоим из старой боли».
— Мне не нужно обращаться котом, чтобы быть им, — высокопарно продолжил Феликс. — Кроме того, у меня больше нет тех, кому бы это обращение пригодилось.
— Твоя привязанность к врагам неискоренима, — прозвучала Аста холодно, как перед прыжком охотницы. — Как и нелюбовь к сородичам.
— Вы отняли у меня близких по духу, — ощерился Феликс, глядя куда-то за плечо сестры.
— Они отняли у меня её, — со скорбью ответила Астарта, гладя прильнувшую к ней Тессу.
Фел зашипел, вскочил с места и хотел покинуть гостиную, но вспомнил о девочках и остановился у камина.
— Сейчас не время ссориться и вспоминать былое. Город в опасности, — окликнула его сестра и выпустила Тессу на шкуры. Та почти сразу подставила спину под руку Полины, прося ласки.
— Бедная, — шевельнула губами та. Несмотря ни на что, кошку было жалко. — А… А молодой крыс, который заступился за Эрфольга, он погиб?
