— А всего через пятьдесят лет на мур упала чума, каких никогда не было доселе и после, — продолжил нагонять жуть Фел. — Гибли целые города. Люди не успевали похоронить трупы и складывали из них стены. Сосед ходил к соседу в гости днём, вечером оба метались в горячке, а к утру отходили. Никто не знал, встретит ли свой новый рассвет. Потом эпидемия пронеслась и схлынула, как не бывало, но спустя сто лет вернулась с новой силой. И очаги её вспыхивали то в одной земле, то в другой… Пока люди не открыли антибиотики. Но наверное ни для кого не секрет, что многие инфекции обретают сопротивляемость лекарствам. Особенно те, которые хранятся в земле долгое время, выживая в мёртвых телах.
— До Гамельтонских событий чума косила почти одних только крыс, — вторила голосу брата Астарта. — Чума следовала за крысами в Дахрии и Хинди, в Темире, на кораблях переплыла в Эллинию и Истландию и погуливала по западу. Но потом случилось нечто, что объединило людей и крыс. И этим фактором стал дудочник.
— О чём ты говоришь? — не выдержала Полина. История трубадура невероятно увлекла её.
— Она говорит о том, что бродячий музыкант был колдуном, заклинателем тварей. И он увёл баернских детей не просто на погибель. — Феликс опять поиграл зрачками. — Он превратил их в крыс. Каждого ребёнка. И отпустил скитаться. Говорят также, что Гамельтон был не единственным городишком, власти которого предпочли обмануть трубадура. Крысы, как ты знаешь, имеют склонность объединяться и плодиться. Несчастные дети со временем создали свою иерархию, ранги, кланы, общины и альянсы. Они обрели власть и могущество, оставаясь по сути крысами в человеческих телах. То, что ты видишь сейчас — результат многовековой борьбы за выживание.
— И моя фамилия! Баернская… — сложила два плюс два Полина, содрогаясь внутренне. — Как и у Эрфольга. И Геры. И Эрика… Значит, они потомки тех заколдованных трубадуром детей.
— Это факт, — прибито поддакнула Мила. — Наши цари любили привлекать в страну баернцев, вот и понатащило с запада шушары. И та чума пошла от них.
— Потому она и страшна, — добавила Аста, гладя Тессу. — Альянс богат на средства. Не сомневаюсь, что они уже работали в области биологического оружия, и осталось всего-навсего дополнить его новыми штаммами, чтобы…
«Будь осторожна, берегись чумы, трубадур-дур-дур!»— голосом Феликса прозвучал пророческий сон. Полина рукавом смахнула со лба липкий пот. Ей многое стало ясным. И пугающим.
Рыжий и в пёстрой одежде. Как любили одеваться они с папой.
А что, если?..
Додумать ей не дал возглас Феликса, подскочившего к камере слежки за домом:
— А вот и легки на помине! Надо же, как, оказывается, просто вызвать его на разговор.
Милана зарычала, Тесса спрыгнула с рук Асты и удрала. Полина взволновалась, догадавшись, что по её душу мог явиться только муж, и следом в дверь постучали. Минуя домофон.
Разумеется, крысы могли пролезть в любые щели.
— Не сомневаюсь, наш дом в окружении, — хладнокровно поделилась Аста и выпустила облачко дыма. — Открой, Фел, лучше будет.
Кот, шипя и крадучись, дошёл до двери, провернул замок и столкнулся лицом к лицу с мокрым и злым Юрой. Сузил хитрые щёлки глаз. Юра одарил его ненавидящим взором.
— Ну здорово. Сколько лет, сколько зим.
— Я пришёл забрать жену, — без обиняков возвестил тот, не сводя с кота прицела тёмного зрачка.
— Войди сам, Юри. Мой дом — твой дом, — поманил Феликс, и притихшая на овчинах Полина различила мягкую просьбу в тембре его голоса.
— Не собираюсь ступать в дом врага. Кстати, не советую сопротивляться, Бастов. Гаммы-дельты все здесь и рассредоточены по твоей территории.
— Я потомственный крысолов, Альбрандт. Моя сестра тоже. Не думай, что напугаешь нас. — Теперь Феликс заговорил серьёзно. — А Полина — ей одной решать, с кем ей лучше.
— Что ты несёшь?! — Юра клацнул на него острыми жёлтыми зубами, выкинув вперёд морду, Феликс ответил шипением, и в этот миг Полина сорвалась с места и встряла между ними. Её ладони оказались на груди у обоих, и она расталкивала их.
— Нет! Стойте. Хватит! Юра…
— Ты защищаешь его! Славно, жена! — Муж дрожал от ярости, и из груди кота тоже неслось упреждающее клокотание.
— Юрец, Юр, — Полина пыталась вразумить его, гладя по шее и лицу. — Юрочка, не надо.
— Ты помыкаешь ею, как игрушкой, — обвинил Фел. — Для тебя все, кто не твои крысы — игрушки.
— Что ты несёшь, — повторил Юра сквозь зубы, отталкивая Полину за спину. — Ты… Чуть не трахнул её!
— И трахнул бы, что тогда? — Феликса уже тянула в дом сестра. — Я бы трахнул кого угодно только ради того, чтобы ты соизволил припереться сюда и взглянуть мне в глаза, Альбрандт! Спустя семь лет отчуждения! Неужели наше детство ничего для тебя больше не значит? А для Эрика? Для Герхарда и Марка?
— Ты участвовал в покушении на Эрфольга, предатель!
— Это неправда! Я ничего не знал! И… Юри, мне плевать на Тессу! Мне было на неё плевать! Я её ненавижу! Я… За тебя переживал. Меня к тебе даже не пустили. Понимаешь? Со мной один Марк и общался, а теперь и от него вестей нет, и мы все в жопе! Подумай об этом!
