Аста еле затолкала брата в дом. Он ещё кричал что-то с порога.
— Ворота открой, а то я их выбью! — порекомендовал Юрец.
— Катись на свалку!
Из двери высунулась тонкая рука с брелоком, и створки ворот поползли в разные стороны. Юра за плечи вёл Полину в «Бэху». Заставил сесть в машину, прикрикнул в окно на баернском какую-то команду, и тени, дрожавшие в кустах и темени, растеклись в разные стороны, вильнув длинными хвостами.
Дождь зарядил, и Юра вёл «банку колы» вдвойне бдительно. Тишина пути скрашивалась лишь ворчанием мотора и шелестом дворников. Полина сидела на своём месте, потупив взор, и думала про дудочника. Надо было как-то подступиться к легенде, понять, насколько она правдоподобна.
Юра нарушил тишину, сунув ей в руки её потерянный мобильник и рубанув фразу:
— Ты уезжаешь.
— Ты уезжаешь. Сегодня. В ночь.
— Куда, зачем?! Юра! — Полина схватила запястье мужа, и тот, не отвлекаясь от вождения, мягко, но категорично попросил:
— Дождь льёт. Отпусти, пожалуйста. Мне трудно следить за трассой. — И когда Полина убрала пальцы, прибавил: — К родителям в Балясну. И ещё: я понимаю тебя и… пф-ф-ф! Если всё сложится, дам развод.
— Юр, — она не знала, что сказать, но что-то надо было. Как-то предотвратить страшное! — Юр, не надо. Я больше не буду.
— Надо. — Он двинул бровями вверх и вниз. — Моя милая Полли. Я слеп на один глаз, но не полный слепец, чтобы не видеть, что ты меня не любишь. Так и не полюбила, несмотря на все мои старания. Это очевидно, хоть в кровь разбейся и подари кусок сыра от луны, но если тебя не любят, то создать любовь не получится. И всё, что я чувствую к тебе, не имеет ценности теперь, когда город стоит перед тотальным уничтожением.
— Что?! — Полина задышала так часто, как могла, а за губами стало сухо и вязко от нахлынувшего страха.
— Король выдвинул нам ультиматум. В течение недели сдать город. У них уже есть готовый препарат чумной палочки, который они применят по истечении семи дней без ответа. В случае отказа город наводнят заражённые омеги. В случае согласия Эрфольг соединится с королём и перестанет существовать, а среди невгородской стаи произойдёт переранговка.
— И вы? Кем станете вы? — вырвалось у Полины.
Юра повёл плечами и не ответил.
«Он дерзил королю», — напомнила себе Полина и чуть не стошнила на панель «Бэхи» от мысли о том, что с Юры живьём сдерут кожу.
— Я не уеду!!!
— Ты уедешь. Твой билет в один конец оплачен.
— Ни за что!
— Да. Ты это сделаешь.
Юра съехал на обочину, так как дождь превратился в плотную стену воды, и вождение стало невозможным. Полина видела, как руки мужа посжимали руль, как он свесился на него, будто нуждался в опоре. Вытер вспотевшие виски о рукава рубашки. И продолжил:
— Это не твоя война. Ты альянсу больше не интересна. У них есть оружие куда более страшное. Если бы я знал, что нас ждёт, я бы ни за что не позвал тебя замуж. И… Я, хоть убей, не понимаю, зачем ты тогда вышла.
— За тебя… — от волнения Полина внезапно охрипла и прокашлялась. — Замуж?
— Просто вышла в тот ноябрьский дождь. Зачем ты вышла ко мне с чашкой чая, вытащила за шкирку из отчаяния и одарила надеждой? Зачем ты была так прекрасна и милосердна, что я… Я… — Юра завсхлипывал, точно начал задыхаться. Зажал лицо в ладонях, и Полина увидела, как он покраснел. Как наполнились кровью вены у него на шее, как дрожали прижатые к векам пальцы.
— Юр… Я…
— Ah-h, reichlich Mullhalde! — вырвалось у него со стенаниями. — Ich liebe dich so sehr!? Я так люблю тебя. Я так в тебя влюбился. Сразу, и… Ты… Я… Я не смог уехать насовсем, не смог за часами развернуть такси… Оставил маленький шанс, что тебе будет не всё равно. Я не мог уйти от твоей парадной. Просто, знаешь, как я чувствовал… Что мне конец, если я уйду. Что я кончен без тебя. Раз и навсегда. Крыса оп-пущен…
«Я его недостойна, — ударилась мысль. — Недостойна, недостойна… Ему нужна лучше. Честнее. Порядочнее».
— А ты… Ты очаровала меня своей музыкой. Ты приютила меня в первый день. И нашла меня во второй. Ты отдалась мне, когда я попытался, не веря в удачу. И ты согласилась стать моей перед твоими родителями. Я не знал никого добрее, чудеснее. Никого красивее… Я тобой приручен. Я твой.
Он наконец нашёл силы открыть веки и посмотреть на неё. Полина изумилась, впервые видя Юру плачущим. Плакали оба его глаза, и живой, и протез, и это раздирало душу в клочья.
Глаза нет, а слёзы текут.
— Юрочка, я люблю тебя! — Полина притянула к себе мужа, и тот упал ей лбом в колени, повиснув на ремнях безопасности.
— Я без тебя не… Но я справлюсь, Полька, я смогу, клянусь! Я тебя в западне не оставлю…
— Ты слышишь? Я тебя люблю. — Полина зарылась носом в Юрин горячий затылок, целуя и гладя, и губами нащупала два больших бугра на костях его черепа, которым раньше не придавала значения — мало ли, у кого какая анатомия?
Следы зубов Тессы…
Юра, слепо жмурясь, отстранился. Придержал правый глаз и мотнул головой. Слёзы бежали по его усам, как дождь.
