— О, нет, их семье дали гамма-один ранг, — пояснил Феликс. Полина кивнула, задумалась и мгновенно отдернула руку от пятнистой Тессы. Та глянула с тоской, но внутри у Полины всё заметалось, когда до неё дошло, что речь шла о Юре.
О Юре. О её Юре.
О Юре без глаза.
«Этой ране семь лет».
— Это был мой муж?!
От её вскрика Тесса шмыгнула под ближний диван, а сиблинги Бастовы дружно кивнули.
— О, боже. Боже. — Полина закрылась руками. — И… И поэтому вы враждуете.
— Мы в состоянии холодного мура, — поправила её Аста, сев на овчины напротив. — Крысы усилили контроль над городом. И особенно после того, как твой муж лично пообещал совету альянса грызню вместо складов с провиантом. Надеюсь, не дырки в голове поспособствовали таким заявлениям, и у невгородской стаи действительно есть, чем отбиться.
— Он дебил! Чем они отобьются?! — взрыкнула Милана. — Чем, если король теперь ещё и завладел чумой? Они ради жратвы зачистят город под ноль — крыс и людей убьёт зараза, нас — кастрирует альянс! Та-дам!
Коты затихли, Феликс побарабанил когтями по каминной полке.
— Бежать к отцу, пока выезды из города открыты, — подала решение Аста. — Брать мать, Тессу и сваливать.
— Я не побегу, — отозвался брат. — Это мой город. Я родился здесь, мать тоже работу не бросит. Я невгородский уличный кот! Невчане не бросают город в беде! Они умурают с ним. Ты же сама знаешь, как было в блокаду.
— И я не побегу! — стукнула кулаком об руку Милана. — Я служебная собака! Почти. У меня есть долг! И сестра. И папа с мамой! Они тоже не побегут!
— И что вы думаете делать? Драться с чумными крысами, идиоты? — Аста вытянула голые ступни — все в точках-вмятинах от гвоздей.
— Решение есть! — выпалила Милана. — Должно быть.
— О, да, есть, если только вдруг из ниоткуда явится пёстрый трубадур и уведёт вражескую шушару за собою в бурное Хелмурское озеро! — съязвил, театрально маша лапами, Феликс.
Полина очнулась от кошмарного оцепенения.
— Трубадур? Кто это?
— Ты что, не читала легенду о трубадуре? Ну ты тёмная! — опять взялась подкалывать подругу Милана.
— Без шуток! — прервала её Полина, чуя на душе волнение. — Расскажите!
— Как насчёт кальяна? — Феликс, не дожидаясь ответов девушек, принялся его готовить для оживления долгой и древней легенды.
Полина приняла мундштук кальяна и вдохнула приторный шоколадный дым. Передала курево Милане. Та последовала примеру подруги и хотела было начать легенду, но её опередил Феликс. Дым вырвался из его ноздрей, подобно усам карпа или восточного дракона — они с сестрой курили из своей трубки.
— Однажды семьсот лет назад в баернском городе Гамельтоне, собравшем тем летом богатый урожай зерна, случилось нашествие крыс. Крысы орудовали повсюду — в амбарах и в лавках съестного, в кирхах и домах простых горожан. Крысы бегали по столам, оскверняли просвиры для причащения, грызли бумаги в ратуше у бургомистра и строили гнёзда почти на каждом чердаке или подвале. Бывало так, что крысы отгрызали носы и уши младенцам в люльках, а уж сколько еды перепортили — не счесть. Власти города хватались за головы, но ничего поделать не могли. Все приглашённые крысоловы сбивались с ног, а котов на то время было слишком мало, и стоили они слишком дорого. — Брат и сестра Бастовы многозначительно переглянулись. — И погряз бы город в крысиной возне, да явился как-то июньским днём к бургомистру пёстро одетый рыжий человек с дудкой на поясе и пообещал избавить Гамельтон от крыс за один-единственный день. Взамен же он потребовал от властей городка столько золота, сколько унесёт с собой.
«Он был очень утомлён и голоден, — внезапно вспомнила Полина свои странные сны. — Заслышав о беде города, он шёл в него издалека».
Но промолчала, только вобрала ещё глоток шоколадного дыма.
— Бургомистр и власти приняли предложение крысолова единогласно. И в тот же день пёстрый человек с рыжими волосами вышел на главную городскую площадь. Достав свою дудку, он начал играть, и полчища, тьмы и тьмы крыс стеклись к его ногам, очарованные колдовской музыкой. Трубадур повёл их прочь из Гамельтона и утопил всех до единой в Хелмурском озере неподалёку от города.
Жители были счастливы и благодарны умелому чарователю. Но жадный бургомистр решил не платить обещанного за работу, сочтя случившееся чудом, не имеющим отношения к трубадуру. И тот, разгневанный, ушёл, а спустя сутки вернулся на площадь, чтобы увести с собой всех городских детей. На звуки волшебной дудки те выбегали из домов, кто в чём был, и шли за музыкантом, пока их родители сидели в полном одурении. Сын бургомистра ушёл с ними. И больше их никто не видел. Никогда. Но напоследок трубадур пообещал вернуться и сыграть ещё раз. Спустя семьсот лет.
Феликс дико сверкнул глазами, сузив в полосы и расширив обратно кошачьи зрачки, а Аста испустила смех, вырвавшийся из неё со струйкой дыма.
— В церковных записях Гамельтона до сих пор хранится одна, сделанная рукой правнучки бургомистра, и гласит она следующее: «в этот же день ровно сто лет назад пропали все наши дети».
