Boris@lthair: катаюсь на сапе с Эльзой, буду позже! ^^
Милана не ответила, видимо, тренировалась. Полина с Юрой, прихватив гобой, отправились к Венедикту Карловичу. Тот открыл, похудевший и усталый не меньше сына, но какой-то притом мечтательный и загадочный. Запахнул домашний стёганый халат, проводил гостей через зеркальный коридор в гостевой холл. Полина шла и перескакивала по мраморному полу-домино чёрные клетки. Ей казалось, что если прыгать только по белым, то им с мужем будет сопутствовать удача.
Венедикт Карлович достал из бара минералку и плеснул родным по стаканам с яблочным соком напополам.
— Значит, ты не уехала, девочка.
Полина, вздохнув, отрицательно мотнула. Венедикт Карлович прищурился с видимой теплотой во взгляде и заметил:
— Смотри, Юра, кажется, тебя любят. Но видишь ли что, нам грозит уничтожение, — это было сказано Полине. — Для тебя разумнее всё же уехать в Балясну. В тёплую норку пережидать непогоду.
— Для меня разумнее остаться здесь, Венедикт Карлович. — Полина постаралась звучать взросло и убедительно. Развернула чистую ткань, которой был замотан гобой, и выпалила, чтобы хоть как-то озвучить намерение. — Я смогу спасти вас. И… Юру. И город! — Муж пихнул её локтем. — Я… Могу сыграть вашим врагам. И… Ну…
— Павлин-мавлин, — Юрец опустил ладонь ей на голову. — Ты перед Эрфольгом так же будешь мурыжиться? Папа, моя жена хочет сказать, что она потомственный крысолов и закончила музыкальную школу по классу гобоя.
Венедикт Карлович заморгал и с любопытством, будто сызнова, оглядел слабоумно заулыбавшуюся невестку. Потом обратил взор на сына.
— Тебе её не жалко?
— Я смогу! — перебила его Полина. — Я умею, мы попробовали с Юрой и…
Венедикт Карлович выставил беспалую ладонь, мол, подожди, я не с тобой разговариваю. И повторил вопрос для первопомётного гаммы-один:
— Юрий, подумай здраво. Ей всего восемнадцать. И она не виновата в нашей возне. Почему ты не сделал то, что я просил, почему не убедил её покинуть город?
— Папа, — Юрец обтёр затылок, — как это ни смешно звучит, но она наш единственный шанс на победу. Если она действительно трубадур.
Альбрандт-старший той же крысиной повадкой обмахнул несуществующую пыль с лица, пощипал ус и уже было хотел возразить сыну, но тут Полина услышала звук отпираемой щеколды. Из ванной комнаты пахнуло паром и ароматами масел, дом огласился очень знакомым лаем:
— Кто трубадур? Где трубадур? Венечка! Оу, вау, моя рыжуля! — Милана в полотенце и таком же халате, как у Юриного отца, выскочила обниматься. Юрец шлёпнул себя по лбу и проворчал из-под пятерни:
— Папа, ну предупредил бы, что у тебя тут Verabredung!?
— А что тебе не нравится? Всё равно она меня позвала на совещание! — Милана огрызнулась на него, прикрываясь Полиной. Юра покачал головой и выставил ладонь.
— Ничего не хочу знать. И-и-и, пожалуйста, папа, скажи нашей будущей мачехе, что я не желаю внимать её бесконечному радио, и без того голова болит.
— Было бы чему болеть, всё через Тессины дырки вытекло!
— Пф-ф-ф! — Юра покраснел от обиды и надул усы.
— Хватит склочничать. — Венедикт Карлович поймал Милану за ляжку и усадил к себе на колени. Обнял. Колко глянул на Юру. — Сын. Я люблю её. Глядя на тебя с Полиной, и я решил попытать счастья заново. Что ж. Мне не отказали. — Он улыбнулся расцветшей Милане и тотчас наградил её тем же пристальным взглядом, что и первенца. — Мила. Юрий — моя опора и смысл жизни. Он мой первопомётный. И я доверяю его решениям.
— Благодаря его решениям, Венечка, мы умрём нифига не собачьей смертью!
— Ты недальновидна. Ситуация расшаталась намного раньше. Юра лишь озвучил на совете альянса истинное положение вещей. Это было сделано по приказу альфы. Не его вина, что им это не понравилось.
Юрец глянул на отца с благодарностью. Полина поймала запястье мужа, прижала к сердцу обеими ладошками.
— Мы здесь не для ссоры собрались. Милан, нам не надо искать бомжа-дудочника. Я сыграю крысам.
Она выставила напоказ гобой. Милана повела бровью и гавкнула:
— Откуда ты его добыла?
— Это мой. Папа подарил.
— И что, ты умеешь на нём дудеть?
— Умею, — уверенно сказала Полина.
— А ну-ка! — не поверила собака. Всё это время она трепала поседевшие волосы старшего Альбрандта, а тот прижимался к любимой щекой — почти так же, как Юра ластился к Полине. По повадкам Альбрандты были очень похожи! Было и забавно, и умилительно наблюдать за нежностями матёрого крыса и молоденькой овчарки. И это-то при более, чем двадцатилетней разнице в возрасте!
Но Полина пришла к Венедикту Карловичу с определённой целью и потому соблюла их крысиный «орднунг» — вытащила из кармана домашней кофты трость и вставила в гобой.
— Что ты собралась играть? — насторожил уши Юрец. Полина поёжилась:
— Сама не знаю. Но… Не то, что я играла тебе, наверное.
— Да уж, будь милосердна, — попросил муж.
