Я спрятала лицо в ладонях и заплакала. Он попытался отстранить руки, но я крепко их прижала. И он не стал применять силу, что открыть мое лицо. Он просто приблизился и целовал тыльные стороны ладони, а затем прижался лбом к моему лбу. Эндари погладил меня по спине и провел губами по волосам.
Я таяла от нежности этих прикосновений. И я поняла, что Эндари заслуживает узнать правду после всего. Нельзя его оставлять в неведении. Я открыла лицо и тут же почувствовала, как слезы вытираются мужской рукой.
— Я… — мой голос слегка охрип после слез.
— Не торопись.
— Около десяти лет назад мои родители умерли от отравления. Это была большая тарелка с рахат-лукумом. — Я судорожно вздохнула, попыталась унять дрожь в руках, Эндари обхватил мои руки своими согревая и успокаивая. — Они знали, что там. Но выбора не было. Мама просила короля Кароса, чтоб дочь не умирала в муках. Но на самом деле… Она перед тем ужином сказала мне, чтоб я не ела сладкое. Мы накрыли стол и поставили угощение. Его величество, король Зиран не притронулся к десерту. Мне было девять, кажется. Я поняла, что происходит. Мама налила мне отдельный чай, сказала он успокаивает, а якобы была нервным ребенком. Так вот. Они ели рахат-лукум, я видела, как у них бледнели лица. И…
Эндари внимательно слушал меня, в его глазах разгоралось понимание и шок, но он молчал, давая мне продолжить.
— Там с королем был Фелор, он посмотрел на меня и спросил, не хочу ли я съесть десерт, и улыбнулся своими маленькими зубками. Я выпила залпом чай, почуяв в нем вкус лизаны — снотворной травы, и запихнула в рот рахат-лукум, пыталась сделать вид, что жую и глотаю, но спрятала лишь под язык. Чай подействовал на меня, как и положено на ребенка. Я упала, с таким медленным сердцебиением, что его и дыхания слышно не было. Я не знаю через сколько я очнулась, через сутки или двое. Я выплюнула сладость, которая заполнила весь мой рот, яд был в самой начинке, которую я не раскусила. Я помню, как пила воду и блевала, пила и снова блевала. Не могла избавиться от этого приторного вкуса. Перед глазами все еще стояло лицо Фелора, который спрашивал буду ли я есть десерт.
Я спрятала снова лицо в руках и заплакал. Эндари меня не останавливал, но челюсть была у него твердо сжата, а в глазах горел праведный огонь. Я перевела дыхание и продолжила:
— Я была единственным ребенком в семье. Мои двоюродные братья и сестры уже подросли, им было лет пятнадцать и старше. У дедушки было два сына и дочь — моя мама. Мои родители умерли за столом, остальных закололи либо впрыснули в них собственный же яд. Они не были воинами, кроме дедушки. Когда я прошла в другую комнату, я видела следы борьбы. Но дедушка… Дедушка Аз, так я его звала, привычка с детства… Он лежал на полу с отрубленной кистью. Его полное имя Разандриэль, оно означает на древнем языке первый солнечный луч в непогоду. Я… мое имя означает дождь в звездную ночь. Меня звали Нарианарис. — Я сделала глубокий вдох и выдох. — Нарианарис Никас.
Я забрала волосы, всегда распущенные либо в низкой прическе, намотала их в пучок и повернула шею, там, где начинаются первые позвонки. Эндари шумно выдохнул. Я знала, что он увидел. Татуировку в виде круга и трех элементов в нем: капля крови, ромб — олицетворение оружия и лист — сила трав.
— Я собрала какие могла деньги в доме, добралась пешком до Эрингтона, я хорошо знала этот город, мы ведь, как ты уже понял, часто бывали там. Я заплатила таксисту больше нужного, чтоб он просто довез меня до Лерона. Я не знала куда пойти, но… среди наших заказчиков ядов и противоядий была гильдия Лерона. Нитта тогда только вступила в должность. Я появилась на ее пороге и умоляла взять меня к ним. Показала ей татуировку. Она согласилась, зная, что все умения и таланты у меня в крови. Нитта предлагала спрятать татуировку, чтоб никто не узнал, кто я. Но она… не поддается маскировке, и ее не вырезать. Она купила несколько книг моей же семьи, которые потом продали в Каросе. Я догадывалась, что король мог хватиться меня через время, я была слишком маленькая, чтоб подумать, что трупы тоже пересчитывают. Но я верила, что у меня будет спокойная жизнь. Конечно, была бы спокойнее, если бы я не пришла в гильдию ассасинов, а просто в приют. Но… тогда я сделала такой выбор.
Мои руки были в его ладонях и слегка подрагивали, пока про поглаживал мои пальцы и внимательно слушал. Он не перебивал, не задавал вопросов, просто слушал.
