В северной части показался частный сектор, домики тут были маленькие, но все с палисадниками, с цветными мозаиками на дорожках и узорами на стенах. Мы вышли на остановке и пошли вдоль улицы Лантаны, которую украшали одноименные кустарники с цветами. Желто-оранжевые шапки цветов украшали улицу, точно маленькие солнышки, и было ощущение, что тепло не только телу от палящего солнца, но и глазам от теплых оттенков растений.
— Я здесь часто бывал в детстве. Бабушка забирала меня в гости, я бегал по маленьким улицам, срывал цветы и приносил ей.
— Она не ругала тебя?
— Нет, она всегда плевала на правила, — фыркнул он. — Правда сказала, что лучше бы я устроился на подработку и приносил ей что-нибудь более полезное. Но все цветы, что я ей приносил ставила в вазу.
— Она любит тебя.
— Вероятно за вздорный характер. Так что я старался соответствовать.
Я пихнула Эндари в бок и рассмеялась.
— Ты такой нахальный, конечно.
— Не будь я нахалом, мы бы не были вместе.
— Я бы поспорила.
— Поспорь.
Я шлепнула его по руке и покачала головой, осознавая внутри себя, что он прав. Если бы не его смелость, мы бы правда не были вместе. Жаль только, что все закончится скоро.
Я снова сделала резкий вдох и выдох. Нет. Сейчас думать об этом нельзя. У нас впереди прекрасный день. Даже не смей его портить, Рейни.
Я оглянулась на Эндари, он внимательно осмотрел меня. Он слишком внимательный, меня это даже напрягает, от него как будто ничего не утаить. Но я буду вести свою игру дальше.
Мы остановились около небольшого одноэтажного домика с белыми стенами, коричневой крышей и в тон ей ставнями. Дом обвивало растение с яркими красноватыми цветами, декоративная лиана — фасоль огненно-красная. А рядом с крыльцом так же, как и по всей улице росли кустарники Лантаны. Дом был точно огоньком на этой яркой улице. Я улыбнулась и провела рукой по стене.
— Красиво! — прошептала я.
— Внутри еще лучше, — сообщил мне муж.
Мы позвонили в звонок и спустя минуту дверь распахнулась. Вира стояла в ярком желтом платье, под которым были свободные шаровары изумрудного цвета, ее серебристое каре было идеально гладким, точно гладь озера, освященная луной.
— О, я уж заждалась. — Ее губы, накрашенные коричневым блеском, расплылись в хищной улыбке, которая не пугала, а лишь показывала яркий характер хозяйки этого дома. — Проходите, проходите.
Мы зашли вовнутрь, сняли обувь, и я открыла рот от изумления, не сумев справится с эмоциями.
Все стены были украшены яркими картинами: где-то с цветами, где-то с крупными кошками, где-то были натюрморты.
— Это вы написали? — спросила я.
— Да, — бодро кивнула бабушка Вира. — Мое увлечение последнего десятилетия.
— До этого она вышила подушки, — пояснил Эндари.
— А еще раньше я шила нижнее белье! — радостно она заявила, а затем заговорчески сузила глаза. — Такое открытое! Вот срамота то была, соседки все охали, когда показывала им. А чего охали не понятно… не на себе же. Может если бы они такое же шили или покупали, то охали бы по-другому и не со мной.
Вира подмигнула мне, Эндари сделал вид, что не слышал, и вообще, его тут нет, а я слабо хихикнула. Да, эта семейка умеет удивлять.
— Проходите на кухню.
Я прошла босиком по мягким коврам, заглядевшись на яркие узоры, бабушка это заметила.
— Моя свекровь наткала когда-то в подарок на свадьбу. Вот уже искусные руки были у нее… — протянула она. — И скучный характер. Как будто в коврах все свои мечты и краски оставила.
Я не знала, как реагировать на ее яркие реплики с характером, но… надо же быть собой?
— Наверное, она не умела по-другому. Может у нее были строгие родители? — поинтересовалась я.
— Да кто знает? — пожала плечами женщина. — Мои тоже, отец — побратим льва был. Характер тот еще. Но, видно, понимал, что у львенка ребенок будет не теленок. Смирился он с моими капризами. Хоть и кричал сильно, не наказывал, нет. Но кричал. Знал, что порычу в ответ. Мать все хотела выпороть меня. Но отец не позволял. Он говорил: «Негоже хищника в телегу запрягать».
Я села за стол с интересом слушая ее. Это был удивительный глубокий мир внутри одной семьи, которая была продолжением других семей.
Вира заварила чай, в стеклянном чайнике раскрывались листы от горячей воды, и кухня наполнялась приятным терпким ароматом. Она поставила поднос с булочками на стол, я вдохнула и улыбнулась.
— Это же булочки с корицей! — воскликнула я.
— И с шоколадом, — кивнула она и ее яркие сережки дернулись в такт голове.
Я почувствовала, что мои щеки розовеют и оглянулась на Эндари. Он мне ободряюще подмигнул, и я поняла, что мой муж состоит не только из черт отца и матери. Он многое перенял от этой прекрасной женщины, которая нас угощала на своей кухне.
— Чай пока заваривается, — проговорила она вибрирующим голосом. — А сейчас… заглянем немного в будущее.
Она сняла с плиты кофейную турку и разлила нам в маленькие чашки черный напиток. Я с непониманием заглянула в чашку, а затем посмотрела на женщину.
— Пей, без молока. А затем мы заглянем в то, что останется на дне.
Мои руки слегка задрожали, но Эндари погладил меня по запястью и отпил из своей кружки.
