Я чувствовала себя заполненной до краев, я перестала чувствовать все остальное, потеряла счет времени и могла только вдыхать и выдыхать шумно, даже не пытаясь поймать ритм. Эндари поцеловал меня в спину еще раз, и я получила очередную разрядку.
Есть моменты, когда ты не заботишься о звуках, удобствах. Ты просто делаешь так, как нужно здесь и сейчас, чтоб утвердиться в моменте.
Мы долго целовались еще, переместились на кровать. И я не могла сосчитать, сколько раз за этот вечер и ночь мы были вместе. Я впитывала прикосновения его рук и губ, ловила вдохи и откидывала влажные волосы.
Мы искупались еще несколько раз, но даже бассейн был не в силах охладить наш пыл.
Я заснула в крепких объятиях, закинула сама ему ногу на бедро, а он обхватил меня двумя руками. Я спала и помнила лишь волны золота, как будто утонула в его глазах.
Я проснулась среди ночи один раз, Эндари отвечал кому-то на смс в телефоне, я ворчливо куснула его за плечо.
— Кто тебе пишет? Нам же дали время…
— Да Люрис… все в порядке, спи давай.
Я снова закрыла глаза и открыла их уже когда было светло. Эндари рядом не было, я повела рукой по подушке и наткнулась на записку
Я перевернулась на половину Эндари и глубоко вдохнула, ощущая легкий аромат корицы и гвоздики и расслабилась. Одеяло приятно обнимало, ткань была мягкой. В номере пахло фруктами — на столе валялись апельсины, инжир, виноград, дыня. Я надкусила сочный плод, сок потек по губам и лицу, но меня мало это волновало.
Я сосредоточилась на настоящем, откидывая дурные мысли прочь. Сходила в душ, уселась на кровати и принялась в кожу втирать лосьон для тела, влажные волосы приятно холодили спину, а оглянулась на стеклянные двери — солнце уже во всю жарило на улице.
Дверь открылась, вошел Эндари с тележкой и подмигнул.
— Доброе утро!
— Привет, — ответила я.
Он вкатил тележку с подносом, где стояло кофе в чашках, миска салата и всего одна тарелка с пахлавой.
— Я большую часть сладостей убрал, — пояснил он. — Там был…
— Рахат-лукум?
Он кивнул, и я благодарно ему улыбнулась. Он положил пакет на кровать и из него достал свежи круассаны.
— Где ты их нашел?
— Сходил поискал пекарни.
— Давно ты встал?
— Пару часов назад.
Я вгляделась в него, мне показалось, что он напряжен… Руки были чересчур точные, он сосредоточенно выкладывал круассаны в мышцах лица ни капли расслабленности.
— Все в порядке? — Я ласково провела по его плечу, ощущая, как под моей рукой оно слегка расслабляется.
— Да, — ответил Эндари. — Просто что-то не дает покоя…
— Я здесь с тобой, расслабься.
Я обняла его со спины, прижимаясь к нему в одном полотенце, он повернул голову и чмокнул меня в щеку. Его золотистый взгляд меня сканировал будто, проникал вовнутрь, но я улыбнулась и укусила его в шею.
— Кофе остынет, давай пить, — предложила я.
— Конечно. Затем мы съездим к моей бабушке.
— К бабушке Вире? Зачем?
— Может она что-нибудь прочитает о нашем будущем? Она иногда дает хорошие советы.
Я хихикнула и покачала головой, но согласилась. Ну подумаешь, бабушка у него с причудами. Мы все тут не самые нормальные люди.
Эндари после завтрака увлек меня поцелуями на кровать, а затем мы оделись и вышли на улицу.
— Бабушка Вира сегодня у себя дома, пойдем в северную часть города, — сообщил мне муж.
— Почему она живет то отдельно, то с вами?
— Она любит приходить, увидеть всех, поесть маминых блинов, сказать пару странных вещей, а потом сказать, как она устала и хочет к себе. Думаю, она хочет оставаться человеком — фейрверком даже в старости. Ты ее видела только за завтраком. За ужином она уже открывает бутылку вина и рассказывает про виноградники, которые держала с дедом в молодости.
— Они любили друг друга? — поинтересовалась я осторожно.
— Я дедушку почти не застал. Но по рассказам мамы, он любил бабушку больше чем она его. Она была всегда яркой и эффектной. Она даже в молодости баловалась сигаретами, а он ничего не говорил ей. Ей было удивительно, тогда нравы были еще строже, и мама была из более консервативной семьи. Бабушка Вира приняла ее как дочь, хоть и периодически критиковала ее стряпню. Она подарила маме много украшений и научила грозно смотреть на отца.
— Не могу поверить, — усмехнулась я. — Твоя мама как будто всегда такой была.
— Нет. Мама говорит, что она раньше была более робкая. Поэтому ты у нее вызываешь такое восхищение, что уже в молодости ты с характером.
Мы прокатились на маленьком трамвайчике, я с удивлением замечала, как фасады зданий становятся выше, современнее, как за окном спокойные районы меняются на более шумный центр, а затем снова за окном стихает, когда стремительное сердце Хэлии оказывается позади.
