К примеру, руна Наутиз. Это и препятствия, и необходимость роста, самоограничения, духовного развития, и очень может быть, что препятствия посланы тебе именно для того, чтобы ты поднялся над собой. Все толкуется по-разному, и ведьма могла… но не сейчас. Потому что в ее ладони грозным предупреждением была зажата пустая руна. Гладкая кость, на которой не было никакого знака.
Здесь и сейчас она не имела права исказить истину. Только честно ответить на вопрос.
Иначе…
На это гадание смотрели Боги.
Так почти никогда не бывает, может, один раз за всю жизнь, а кто-то и никогда не удостоится такой чести. Но — случается, колдунья хорошо об этом знала. И сейчас ей было решительно неуютно. Словно и правда, кто-то могучий и насмешливый стоял за ее спиной, вел ее рукой над рунами. И никак нельзя было извернуться, ни на секунду. Что видела, то и говорила. Хотя и зря, очень зря.
Но выбора не было. Она сказала, а вот что решит эта дура? Что она сделает?
Непредсказуемо.
У умного в голове сто дорог, у дурака сто одна, и вот на ту самую, одну, невыгодную всем, он и шагнет. Уехать, что ли, отсюда? А с другой стороны, в оке бури спокойнее всего. Может, и пронесет мимо грядущий ураган?
Кто ж его знает…
Дома Эсси попробовала заговорить с кузиной, но Диана зло отмахнулась от нее и ушла в спальню. Ей было о чем подумать.
Боги!
И страшно, и вообще… и хочется рявкнуть: «не верю, глупости все это гадание!», ан не получается. Сжимается что-то внутри, екает, подсказывает — не вранье. Может, и не договорили тебе еще о чем-то, но точно не солгали. Так все и будет. Карты говорят о смерти, кости тоже. А жить-то хочется, особенно когда тебе всего восемнадцать! Это Мария старуха, ей уже терять нечего.
А Диане?
Что решить?
Что выбрать?
Препятствия — это ее не волнует, она делает все, от нее зависящее, да и дядя постарается. Он не свернет. А вот что ее ждет смерть — плохо. И что у нее от Иоанна детей быть не может, тоже.
От… ладно, это неважно.
Предпочесть обычную жизнь? Или попробовать побороться?
Мало ли, что эта старуха сказала, может, она и наврала половину? Или вообще все соврала?
А проверять не хочется, страшновато проверять…
Что же делать, что делать?
Впрочем, этот вопрос задавал себе и эрр Виталис Эрсон. И так, как он был человеком действия, то и отправился решать проблему своими методами. Ему король нужен свободным! А значит…
Королева была приговорена.
— Ваше величество.
Мужчина, который кланялся сейчас Марии, выглядел, как ожившая девичья мечта. Стоит только себе представить молодого Генри Кавилла, только вот с длинными волосами, стянутыми по местной моде в хвост шелковой лентой. И с ярко-голубыми глазами. Такими, словно в них небо отражается.
Мария отвечать не стала — залюбовалась. Хорош, подлец, и отлично об этом знает!
Рубаха из тонкого шелка, куртка облегает тело, как перчатка, штаны словно на ногах нарисованы, а ТАМ, да-да, вот именно там явно обошлось без подкладки и набивки. И есть на что посмотреть.
И улыбка такая, понимающая…
Жаль, бедняге и неведомо, что через глаза Марии на него сейчас смотрит женщина двадцать первого века. Для местных дам-то он неотразим. А Машка Белкина только что плечами пожмет: с лица воды не пить.
Не дождавшись никакой реакции, красавчик решил заговорить.
— Ваше величество, умоляю вас о прощении. Но увидев вас в саду, я не выдержал. Вы так очаровательно хороши собой, в окружении белых цветов…
Мария посмотрела на куст, рядом с которым сидела. Да, симпатичная сирень. Беленькая, чистенькая, почти как дома. Сиреневой сирени тут и не найдется, не подходит она для королевского дворца, считается слишком простонародной, а в другом мире, рядом с домом Марии она была именно такая. Белая. Не сиреневая.
Дома она регулярно обрывала с нее ветки, ставила себе на кухню и балдела. И запах, и цветы…
Красавчик что-то говорил. Мария думала о своем, и обратила на него внимание, только когда тот попытался взять ее за руку.
— Эрр?
— Ваше величество, умоляю вас хоть об одном милосердном взгляде!
Мария поняла, что прослушала нечто важное.
— Что вы сказали, эрр?
Красавчик даже глазами захлопал.
— А… — его даже не слушали? Вот это оплеуха!
Только вот времени на повторение у него уже не было. Уже слышались приближающиеся сюда голоса, король вышел на прогулку, и если сейчас, в этом уголке, он обнаружит королеву в объятиях Расмуса, это будет…
Эрр Эрсон обещал ему достаточно, чтобы безбедно прожить до конца своих дней. Так что риск оправдан!
И Расмус пошел в атаку.
Мария даже растерялась на секунду, когда ее сгребли в охапку, поднимая со скамьи.
— Прости, красотка, так надо… — Расмус попытался для наглядности задрать ей платье по самое это самое, чтобы сразу было понятно — тут не только сирень нюхали. Но тут уж и Мария сообразила, куда ее втягивают. И взбесилась.
Это что еще за подстава⁈
Да тебе на меня плевать, ты из Дианкиного выреза глаза не вынимал… сейчас здесь будет король!
Ах ты ж… эрр понял, что задрать платье не получится, и принялся его просто рвать, изображая порыв страсти. Прорыв, разрыв…?
