Правда, не собиралась умолять, а он продолжал истязать. И задуматься бы о том, почему так хорошо с этим еще почти мальчиком, но мыслей не было. Только мурашки возбуждения, сбегающие вниз по позвоночнику, и медленно поднимающаяся изнутри волна глухого раздражения на то, что он никак не перейдет к "основному". И тело выгибалось в его умелых руках, а стоны... Рыжая уже давно перестала контролировать себя, просто позволив ему изучать. И куда там мастерам заплечных дел. Если бы они только знали, что до безумия можно довести всего лишь умелыми прикосновениями губ и пальцев... За пытками бы выстраивались в очередь. Но неожиданно касания прекратились, заставляя немного остыть. В распахнувшихся зеленых глазах застыло негодование, ответом ему послужила улыбка. Но когда немного прояснившиеся мозги отметили судорожно сжатую челюсть, и сбегающую по виску капельку пота, кошка внутри радостно замурлыкала.
- Ждешь письменного приглашения? - Она провокационно подалась вперед, чуть впиваясь длинными ногтями в его плечи. Да, любила нежность и долгие прелюдии, когда крыша съезжала окончательно, вот только сейчас хотелось жестко, почти на грани грубости. Почувствовать так глубоко, как только можно. И будь как будет.
- В трех экземплярах, пожалуй... - Она ощутила, наконец, тяжесть его тела, и этот сумасшедший контраст его разгоряченной и ее прохладной кожи. Скользнула руками по его плечам, оставляя полоски царапин от ногтей... И выгнулась дугой, понимая, что еще не совсем готова, не смотря на длительную прелюдию, но принимая до конца. Пряча стон в плену его поцелуя, и закрывая глаза. Позволяя мимолетной боли проскользнуть мимо, едва уловимой вспышкой, не оставляя даже следа. Запрокидывая голову, в таком почти беззащитном жесте, и чувствуя его губы, дорожкой поцелуев по коже...
- Влад... - На выдохе. Словно молитва к кому-то там, наверху, словно мантра, просьба о чем-то большем, что только он может ей дать. Ощущение его кожи под подушечками пальцев, невесомой лаской по спине, отсчитывая позвонок за позвонком. И этот неспешный, размеренный ритм, словно танец, древний, как сам мир. Когда два сердца почти в унисон, и одно дыхание, разделенное на двоих. Подаваясь на встречу каждому толчку, прижимаясь так невозможно близко, позволяя себе раствориться без остатка в водовороте этих чувств, этих ощущений. И не думая ни о чем, кроме этого безумия страсти. Когда не нужно просить, не нужно направлять потому, что понимал сам. И бежали крохотные трещинки по стенам бытия, опасно кренились казавшиеся незыблемыми, словно заснеженные вершины Альп, столпы воли. Потому, что слишком сильно, и с губ криком его имя, на выдохе, когда кто-то нажал на кнопку, и Вселенная рванула под закрытыми веками, разлетаясь на миллионы атомов...
Пожар немного утих только под утро, когда сил не оставалось даже на то, чтобы открыть глаза. Но, слушая его размеренное дыхание совсем рядом, Лана не могла уснуть, как бы ни хотелось. Тело приятно ныло в таких местах, о которых она даже не подозревала. А мысли ворочались клубком ядовитых змей, заставляя прокручивать в памяти прошедшую ночь. Все, что они вытворяли друг с другом, перепробовав едва ли не добрую половину поз из камасутры. Как она выгибалась в его руках, доверчиво позволяя вести сквозь вязкий туман окутывающей сознание жажды.
