И теплый майский ветер обжигал ледяным дыханием, забираясь под тонкое платье. Прощался с миром закат, багрянцем крови на пастели неба. И замерзала душа, покрываясь синевой инея изнутри. И не отогреть, не вернуть обратно того, что уже разрушено. Рассыпалось осколками хрустального бокала, слишком нежного в чужих руках. А ведь они только начинали строить. Или это была лишь она одна? Вика уже ничего не знала, но поддалась на уговоры вернуться, попробовать начать с начала то, что начинать и не стоило. Просто не могла заставлять мучиться Ланку, той и так досталось. Только пару недель, как из больницы выпустили. Влад вообще чуть с катушек не слетел, пока жена в коме была. Они с Димкой тогда ни на шаг не отходили от них, взяли на себя всю заботу о малыше.
- Ты ведь видишь во мне ее отражение?.. - И столько глухой затаенной боли, в адском коктейле мешаясь со слепой надеждой на чудо. Виктория первой нарушила молчание, не в силах больше терпеть эту неизвестность. Не знала, так ли это. Не хотела верить, если окажется правдой, но не питала лишних иллюзий. Просто верила той, которая не обманула ни разу. Верила как самой себе, когда рыжая говорила, что все будет хорошо...
- Так было раньше. Но потом я научился видеть больше, чем показывают глаза. Ты не такая, другая. И я рад, что понял это... - Сильные руки почти робко обняли тонкую фигурку, словно боясь разрушить это нечаянное счастье. А в глубоком, до мурашек по коже, до предательской дрожи в коленях, голосе сквозило нечто такое, что глаза обожгло предательскими слезами. Горячие губы прижались к обнаженной коже плеча, а Вика почувствовала, что если бы не держал, она бы сейчас упала. - Я рад, что послушал совета...
- Я хочу тебе верить... правда хочу...
- Что тебе мешает? Кроха, ты ведь знаешь, кому мы обязаны этой встречей. Давай заставим ее улыбаться снова... - И против воли на губах появляется улыбка, сквозь слезы. А он просто развернул ее, заглядывая в васильковые глаза, такие притягательные, такие нереальные. Словно ожившая сказка, сошедшая с книжных страниц. Провел подушечками больших пальцев по щекам, стирая соленые дорожки. - Вы такие разные. Я на самом деле знаю это теперь. И пусть в моем сердце всегда будет место для этого удивительного рыжего создания, перевернувшего весь мой привычный мир с ног на голову... - Замолкает на мгновение, мучительно долгое, закручивающееся спиралью в бесконечность, а она успевает заметить в его глазах отголоски собственной боли. - Но мне не хочется прижать ее сейчас крепко-крепко и никогда не отпускать. Не хочется целовать ее до тех пор, пока она не начнет просить пощады. Понимаешь, Вик? Ты сводишь меня с ума. С самого первого момента нашей встречи я не могу перестать думать именно о тебе...
- Это было так больно... Думать, что ты смотришь на меня, и видишь только ее... - Он не дал ей договорить, просто затыкая древним, как мир способом, проверенным веками практики - поцелуем. Тягуче нежным, почти на грани фола, на грани физической агонии, прошивающей мириадами осколков и так истерзанное сердце. До обжигающей огнем нехватки кислорода, до звездочек под открытыми веками...
- Ты можешь мне не верить. Но я завоюю твою любовь... - Обещанием, и только ночь - безмолвный свидетель тому, как едва заметно дрогнули гардины, пряча в тени комнаты две пары улыбающихся глаз - зеленые и голубые...
