На церемонию погребения старого короля прибыла чуть ли не вся элита Астризии. Принцы Тревин, Тангвин и Трифин стояли по правую руку от Эоанита, у края площадки, на которой в ряд были выставлены три саркофага с хрустальными куполами. Чуть поодаль от них, у самой колонны практически, корчили скорбные гримасы Алара и Хагрид – супруги Тангвина и Тревина. За ними – их свита и мелкие чинуши при дворе. Центральную часть храма оккупировали зажиточные примо, важные армейские чины, учёные магистры, послы и полномочные представители других стран. Все наместники всех городов Астризии выстроились в самом первом ряду. С ними я успел лишь перекинуться парой слов, но ни с кем не поговорил обстоятельно… По левую руку от площадки, где ранее была установлена священная Книга, оставшаяся в Мармассе, топталась моя гвардия: святой отец Эриамон, мои друзья, гессеры из охраны, Фелимид и Мириам.
Из всех, кого я успел узнать в этом мире, лишь Дейдре я запретил присутствовать на церемонии. Я приказал ей и Мелее оставаться во дворце под надёжной охраной до тех пор, пока новому королю не придёт пора принять причитающиеся регалии.
Суровый и величественный Эоанит картинно указывал на меня рукой до момента, пока я не приблизился. Я вполуха слушал его речи, и ещё менее внимательно песнопения, сопровождавшие церемонию. Но когда стал рядом с первосвященником Астризии, когда лицом повернулся к вельможам, олицетворяющим собой власть в стране, вся задумчивость, вся невнимательность улетучились. Хоть не я являлся верховной властью, они ждали моего слова. И я не мог в этот момент мямлить.
- Великий король Астризии Анфудан Третий уходит в прошлое, - громким голосом заговорил Эоанит, когда я припарковался рядом. – Вместе с ним - его супруга и младший сын. Отныне они больше не с нами. Они с Триединым. Мы попрощались с ними, как положено прощаться в Астризии. Но среди нас есть тот, кто не рождён на этой земле, кто спустился с небес. Давайте попросим его сказать пару добрых слов о тех, кто не заслуживал такой участи.
Регламент был расписан заранее и передан мне на ознакомление. Поэтому я в точности знал, как пройдёт сегодняшний день. И, конечно же, подготовился.
- Благодарю первосвященника многострадальной страны за предоставленную возможность, - я на самом деле поклонился Эоаниту. А затем печально посмотрел на хрустальные саркофаги. Тела забальзамировали давно, но всё равно признать в них людей, которых я когда-то хорошо знал, было практически невозможно. – Хоть я действительно не рождён в Астризии и никогда не посещал другие страны, духом и телом с вами. Я предан вашей стране, как был предан вашему королю. И останусь предан до самого последнего вздоха. Мне очень жаль, что Его Величество и Её Величество не увидят, как Астризия возродится. Они поверили в меня и точно знали, что спасение неизбежно. И хоть они не дождались, делали всё, что в их силах. Примите благодарность посланника небес и покойтесь с миром, - я мастерски осенил себя знаком в виде восьмёрки. Движение руки уже достаточно отточил. – Но особую боль в моём сердце вызывает то, что младший сын великого короля – принц Терезин – тоже не дождётся нашего общего триумфа. Бедный мальчик, в самый последний миг своей жизни ставший мужчиной, не услышит, как над излечившимся миром зазвучит детский смех… Он смог измениться. Он справился. Он взял в слабые руки меч и вступил в бой зная, что отступать нельзя. Он перестал смиренно ждать и начал сражаться! – выкрикнул я, когда почувствовал, что эмоции берут надо мной контроль. Я смотрел на саркофаг с телом Терезина и вспоминал моменты, которые нам пришлось пережить вместе. И становилось невыносимо больно, что чистый и наивный парень, никому никогда не причинявший вреда, мёртв отчасти по моей вине. – Но я обещаю тебе, Терезин, обещаю вам, король и королева, что найду тех, кто отправил вас на встречу с безжалостным божеством раньше времени, - по залу пробежал недовольный гул, ведь мои крайние слова попахивали богохульством. Но мне было всё равно. – Я найду того, кто стоит на самой вершине. И собственными руками вырву ему хребет.
Я с силой сжал кулаки и почувствовал, как скрипят кожаные перчатки. И этот скрип напомнил мне, что поддаваться эмоциям нельзя. Для меня самоконтроль – это необходимость.
Эоанит с интересом за мной наблюдал. Как будто ждал чего-то. Как будто ожидал увидеть нечто совершенное иное, чем то, что сейчас видели его глаза.
И, похоже, я его слегка разочаровал.
Люди в Храме зашумели. Зашептались украдкой. Видимо, я завладел их вниманием, слегка свернув не в ту степь.
И надо, наверное, кое-что добавить.
