Сказать, что я охренел – это ничего не сказать. Я чуть челюсть не уронил прямо на храмовый пол.
Скрипя шеей, я повернул голову в сторону Мириам. И по её лицу прочёл, что она, в отличие от меня, совершенно не шокирована. Она хмурилась, скрипела зубами и бросала недовольные взгляды то на меня, то на собственного отца.
- Да, - тихо ответила она.
- Ну и? В чём проблема?
- Видимо, не я избрана, - повторила она то, что однажды говорила в моём присутствии.
- Какой-то безродной девке удалось, а тебе нет? Бесполезная ты утроба! – сплюнул Эоанит. – О твоём здравии пеклись лучшие магистры. Мой мудрейший советник, святой отец Эвенет, помогал твоему телу становиться крепче со времён первых женских дней. Ты обязана была оставаться чистой до самого момента, когда тебе представится возможность. А ты что сделала? Что натворила? Променяла единственный шанс на спасение нашего мира на чувства к какому-то рыжему бастарду! Как ты могла так меня подвести? Как могла подвести собственный мир?
Мириам в этот момент выглядела как нашкодившая школьница. Она облизывала тонкие губы, не осмеливалась смотреть отцу в глаза, но осмеливалась следить за мной, чтобы понимать, на какой ступени охренения я пребывал. И, судя по всему, от моего охренения ей было крайне некомфортно.
- Если не я избрана, это не значит, что спасение не случится. Неужели ты такой глупец, что этого не видишь? Не важно кто станет или уже стал Первой Матерью. Важно, что это возможно. Что именно Ивану удалось. И нет больше нужды надеяться на иноземных аниранов.
- Если только он не подожжёт весь мир, как факел, - Эоанит бросил на меня недовольный взгляд. – Да, он пока больше других похож на нашу надежду. Но и он несовершенен. Совершенным стал бы тот, кого бы ты выносила в своём чреве. Ибо за ним стоял бы я. А так… Так мы можем лишь надеяться и молиться.
- Ты ошибаешься, отец. Ошибаешься. Ты всегда ошибался. Ты не видел, чего видела я. Ты не видел, как он жертвовал собой, чтобы спасти других. Ты не видел, как от его речей горели глаза черни, когда он давал надежду. Он, и только он способен спасти наш мир. Ни ты, ни твой безумный соратник не справятся без него. Вы обязаны опуститься перед ним на колени и пообещать любую помощь, которую он потребует. Но вместо этого вы видите в нём драксадара и желаете помешать… Вы, а не он ведёте наш мир к погибели.
- Ты ничего не понимаешь в том, о чём говоришь, - сурово ответил Эоанит. – Не вмешивайся в отношения святой церкви и посланника небес. Тебе это не по рангу.
- Глупец! Твоё противление приведёт к тому, что мир запылает огнём нескончаемых войн. Смирись, что твои несбыточные мечты уже никогда не исполнятся. Преклони колено и предложи свою помощь анирану здесь и сейчас.
- Повременю, пожалуй, - ехидно усмехнулся Эоанит. – Время ещё есть. Как есть ещё посланники небес… Но я хотя бы сбросил со своей шеи тяжёлое бремя – сбросил тебя. В тебе теперь нет нужды. Я уже не верил, что тебе удастся исполнить своё предназначение, пусть даже обходными тропинками. Но раз ты всё же выполнила, и результата, как я и ожидал, не принесла, в тебе больше нет необходимости. Сегодняшний рассвет – последний, когда мы разговариваем. Отныне я не против твоей связи с рыжим бастардом. Да даже с любым конюхом. Но, боюсь, даже конюху ты будешь не нужна, как, очевидно, не нужна посланнику небес. Ибо он, в отличие от тебя, сделал правильный выбор.
Мириам стояла, как оплёванная. Я видел, как подрагивали её пальцы, когда собственный отец с ней так разговаривал. Не как с человеком, а как с неодушевлённым предметом.
Но в этот момент я не испытывал к ней жалости. Любопытные новости, где, оказывается, со мной «спаривались», потому что так изначально планировалось, а не потому что хотелось, немножко выбили из колеи. Вероятно, в голове Мириам миллионы мыслей пронеслись в то утро в имении Фелимида, когда она впервые узрела, кто я такой. Не зря же через секунду свалилась в обморок. И хоть, как я помню, это я хотел оказать ей «великую честь», она ни словом, ни полсловом не обмолвилась, что была бы совсем не против. Наверное, она потому спешила сплавить меня в столицу, чтобы ежедневно не сражаться с искушением. А возможно, тогда она всё ещё любила Фелимида и надеялась заслужить его прощение. Но, так или иначе, какая-то причудливая кривая судьбы всё же свела нас вместе. И Мириам всё же попыталась выполнить задачу, которую на её хрупкие… к-хм… совсем не плечи давным-давно возложили сильные мира сего. Но, как и ожидалось не только Эоанитом, но и мной, ничего у неё не вышло.
Хорошо хоть не вышло. А то мне даже представить страшно, что бы произошло, если бы не только Дейдра, не только Фелимид, но и Эоанит увидели увеличившийся живот Мириам. И это я не только в бытовом смысле имею в виду, но и в глобальном.
Но, несмотря на новые новости, они никак не повлияют на моё отношение к Мириам. Я всегда смотрел на неё как на товарища, а не как на женщину. Ладно, пусть скрытную и не всегда честную, но всё равно как на ту, кому могу доверять.
