— Тогда пойдем.
Коул не дал попрощаться с Маризой, Рори только сумел издалека помахать ей рукой.
— Ну, как, не пожалел, что ездил со мной? — Коул, припарковав машину рядом с домом парня, повернулся к нему.
— Ни капельки, мне было хорошо. — Да, что там «хорошо», он в полном восторге! — Ты здорово танцуешь! — Рори восхищенно посмотрел на мужчину.
— Могу научить, если захочешь. Я приду к тебе завтра, не прогонишь?
— Нет.
— Тогда жди, сладких снов.
— И тебе, — прошептал Рори и торопливо выскочил из машины, боясь наделать глупостей, уж очень ему хотелось броситься на шею Коулу и целовать.
***
Губы попали в нежный плен горячего поцелуя. Коул, полночи промечтавший о сахарной детке, прямо с порога накинулся на него, медленно оттесняя в сторону, как он надеялся, спальни. Увидев кровать, усмехнулся про себя: надо же, чутье не подвело! Достаточно опытный любовник, чтобы довести Рори до состояния, когда разум уже ничего не решает, подчиняясь только желаниям тела, Коул бесстыдно повел его за грань, без сомнений и без сожаления.
***
Коул приходил к парню каждый день, он и сам не понимал, зачем это делает; ведь достаточно было одного раза, чтобы тот никогда больше не смел приблизиться к сестре. Но наступал вечер, и мужчина нетерпеливо собирался и ехал к Рори.
«Просто еще не прошла новизна» — пришла в голову успокоительная мысль. И вовсе он не скучает по нему весь день, ему всего лишь нравится, что сахарная детка с такой самозабвенностью отвечает на его ласки и торопится увидеть вовсе не его ласковую, всегда немного смущенную улыбку, а потому, что горит в штанах.
***
— Рори, привет!
— Привет!
— Я тебе звоню, потому что сегодня не смогу прийти. Мать попросила приехать к ней и, боюсь, мне придется остаться там до завтра, — предупредил Коул.
— А ты придешь завтра? — Кто бы знал, сколько мужества понадобилось Рори, чтобы задать этот простой вопрос.
— Приду!
Парень счастливо улыбнулся. Сладкий сон продолжается, и можно еще раз окунуться в его запредельное блаженство, еще можно лететь, не задумываясь куда: вверх или вниз. Улыбался и не знал, что у любви хрупкие крылья, одно неосторожное слово и сломаются, и она разобьется, а острые камни реальности внизу уже ощерили свои хищные пасти и ненасытно ждут свою жертву. Был счастлив, что страсть Коула не утихает и верил, что совсем скоро услышит самые важные слова для каждого любящего сердца — ответное признание. Он готов их услышать, и пусть они встречаются только три недели, этого достаточно, чтобы понять, как дороги они друг другу…
…Он оказался не готов.
— Что? — холодея, переспросил Рори.
— Ты надеялся, что через мою сестру подберешься к деньгам? — повторил Коул. — Напрасные надежды, я здесь для того, чтобы отучить тебя зариться на чужое богатство.
Это было не просто больно, это было страшно! Услышать такое из уст любимого человека! Вот тебя и убили!
Реальность, разрывая душу на мелкие клочки, приняла в свои объятья тебя, упавшего с небес. Рори не мог заставить свое окаменевшее тело даже шелохнуться, но, наконец, ему удалось разомкнуть губы и прошептать:
— Как?
Коул смерил его ледяным взглядом.
— Чтобы я больше не видел тебя возле Маризы, если увижу, то расскажу ей, что трахал тебя со дня ее рождения, — усмехнулся он. — Как ты думаешь, ей приятно будет услышать это?
— Нет.
— Вот и прекрасно, с этого дня никаких контактов с моей сестрой!
Хлопнувшая дверь, заставила вздрогнуть всем телом.
Сладкий сон обернулся кошмаром. Рори никак не мог прийти в себя, вся чудовищность произошедшего постепенно доходила до истерзанного мозга. Все, что между ними было, — это ложь Коула и его наивная вера в то, что он любим. Как можно было так смертельно ошибиться? С чего он вообще взял, что нравится Коулу? Только потому, что тот был нежен с ним и дарил ласковые улыбки, как оказалось, насквозь фальшивые? Неоправданная жестокость: сначала влюбить в себя, а потом отбросить, как надоевшую игрушку. На душе было так скверно, что Рори, чувствуя себя тяжело больным, лег на диван, ему страшно хотелось уснуть и никогда больше не просыпаться.
***
Коул стал раздражительным, подчиненные, едва завидев его, разбегались кто куда, не успевшие спрятаться после его визита обычно оставались в слезах.
Две недели, две отвратительные недели: скучные дни, безрадостные вечера, тоскливые ночи. Коул опять закусил губу до крови. И когда только у него появилась эта вредная привычка? Все предельно просто, он ужасно скучает по сахарной детке. Гордость Коула медленно, но верно сдавала свои позиции без боя под натиском тоскующего сердца. Каждый прожитый день без Рори тянулся, как целый век. Тягостное одиночество заставляло ненавидеть себя за глупость. Зачем нужно было расставаться, ведь все было хорошо, и о Маризе парень даже не вспоминал! Но нет, из-за своего тупого упрямства все разрушил, идиот!
***
