Отталкивается мощными когтистыми лапами так, что вздрагивает каменная площадка под нами. Мне едва удаётся устоять. Спрыгивает с площадки, рухнув в бездну… чтобы затем взмыть из неё к небу синей стрелой. Чешуя сверкает на солнце так, что слепит глаза. Но я не закрываю их. Я не хочу потерять ни единого драгоценного воспоминания.
А эти слёзы, бегущие по моим щекам… они от слишком яркого солнечного света, горящего огнём на драконьей чешуе, конечно же.
Величественный зверь закладывает широкий круг и облетает свои владения.
Медлит, прежде чем полететь туда, за горизонт, по своим очень важным без сомнения драконьим делам, в которые нельзя посвящать ничтожных людишек.
Только почему мне так больно от этого расстояния между нами, которое кажется почти преступным после всего, что было? Как будто каждый дюйм убивает меня, выворачивает наизнанку, оглушает болью.
- Долго сегодня, - озадаченно бормочет Рамона. – Что-то забыл?
Тяжело взмахивая крыльями, Водный дракон зависает напротив балюстрады. И не торопится улетать.
Пронзительно-синий взгляд смотрит прямо мне в душу. Слишком знакомый взгляд.
Пусть сейчас он в зверином облике… пусть в распахнутой пасти сверкают кинжалы клыков и клокочет пламя… глаза остались человеческими. Проницательными. Цепкими. Я жалею, что не могу утереть с лица слёз. И прекратить плакать тоже не могу.
Давай, лети уже!
Чудище чешуйчатое.
Насмотрелась, всё! На всю жизнь хватит впечатлений.
Лети уже скорей. Может, тогда я снова научусь дышать. И смогу выдернуть этот кинжал, что впился мне в сердце, и теперь каждый его стук – с такой болью, что темнеет в глазах.
Дракон запрокидывает рогатую голову и оглушает яростным рёвом.
В злости хлещет шипастым хвостом так, что сбивает часть балюстрады в мелкое крошево.
А потом расправляет шире крылья, взмывает в небо…
Чтобы рухнуть камнем вниз, всё ближе и ближе, заслоняя собою солнце, выставив вперёд крючья острых когтей на лапах…
Как зачарованная, смотрю на приближение этой громадины.
Визги служанок за моей спиной. Рамона отскакивает и что-то бормочет, до глубины души поражённая. Молится, что ли?
И только у меня высыхают разом слёзы, а на губах показывается идиотская, сумасшедшая улыбка.
Горячие чешуйчатые лапы смыкаются на моём теле плотно, и на удивление бережно.
Рывок… Дракон подхватывает мою хрупкую фигурку, и под резкие взмахи крыльев меня накрывает головокружительное ощущение полёта. А с ним – вспышка ни с чем не сравнимой эйфории.
Меня дёргает и трясёт, стремительно проваливается вниз широкая каменная площадка Драконьего гнезда, а вместе с нею и нагретые солнцем скалы… невообразимая пустота и высота под моими ногами, болтающимися в воздухе… я должна бы испытывать дикий ужас и панику от того, что стоит драконьим когтям разжаться, и я полечу и разобьюсь в лепёшку…
Но вместо этого я продолжаю счастливо улыбаться, как дура. И жаться щекой к горячей драконьей чешуе.
Мой Дракон так и не смог выпустить меня из лап.
Никаких «вернусь ночью».
Мы проведём вместе весь этот длинный-длинный день. Каждую минуту. Каждую секунду.
Я и не смела надеяться на такое счастье.
Глава 30
Я и не знала, что в раскалённом небе Саара дуют такие прохладные ветра. Наверное, это к нам, простым смертным, копошащимся внизу, они долетают уже горячими, как из пекла. А здесь, на невообразимой скорости, когда всем телом врезаешься в тугой, как пелена, неподатливый воздух – они даже ведут себя совсем по-другому.
Овевают тело прохладой.
И сушат слёзы.
Я никогда, никогда ещё не слышала, чтобы хоть один человек летал с Драконом. Я первая. От этого так щекотно и радостно в груди, что хочется смеяться, как ребёнку, и ловить губами ветер. Наверное, впервые в жизни у меня такое странное состояние – не хочется думать о том, что будет дальше. Все тревоги и переживания, которыми у меня всегда под завязку набита голова, просто куда-то вынесло, как будто ветром выдуло. И теперь там пустота и лёгкость. Наслаждаться моментом – это настолько не про меня… и настолько, оказывается, здорово!!
Даже расстроилась, когда полёт окончился неожиданно быстро.
Замедляясь плавными взмахами крыльев, Водный Дракон опустился на пыльные камни – сначала задними лапами. Затем аккуратно поставил меня рядом, разжал когти. Опустил могучую голову, с шумом стал обнюхивать, щекотно выдыхая мне в грудь. Тревога в глазах. Переживает, не помяли ли в дороге?
Я с удивлением обнаружила, что мы оказались на одной из главных, и самых красивых площадей Аш-Серизена. Здесь как нигде чувствовалось дыхание прошлого, которое ещё не до конца растерялось, заметённое песком настоящего.
Когда-то она называлась Площадью семи дубов. Потом засохшие деревья спилили, и теперь в народе закрепилось другое название – Площадь семи пней. На них было удобно отдыхать в жару.
