И вся мощь Водных драконов и их виверн не спасла тоже.
Они погибли – все до одного. Даже та, которую так хотел забрать себе Тандрагор. Её поглотили воды океана, и она не досталась никому – вечной, непорочной невестой водной стихии её предков.
Я остановился перед последним портретом.
Сойфер много раз пытался уговорить меня позировать художнику. Но я отказывался. До сих пор в фамильной галерее есть только этот, который мама заказала в год, когда это всё случилось.
Остался только он.
Мальчишка с тёмными волосами и синими глазами, очень серьёзный и тихий, замкнутый и слегка нелюдимый. На этом портрете он ещё не знает, что ему скоро предстоит. На этом портрете он – ещё ребёнок.
Данни.
Последний водный Дракон Эридана. Есть ещё одна вещь, которую он не знает.
Что именно его Клан окажется виновен в страшнейшем прегрешении перед двумя мирами.
Сойфер сам не до конца понял, что тогда случилось, но он объяснял мне это так. Когда Тандрагор обрушил всю мощь магии Грома на наш остров, отец понял, что Купол прекратил действовать. И тогда использовал последнее средство защиты.
Они с братьями, матерью и сестрой образовали Драконий круг. Это древнейшее, крайне мощное и крайне опасное заклинание.
Позволяет усмирять Океан… или же, наоборот, превратить его в цепного пса и обрушить всю мощь его на противника. Что он и попытался сделать.
Объединившись в круг, четверо Водных драконов и две драконицы, которые выступали катализатором мощи своих мужчин, вызвали к жизни древнюю магию в своей крови. Такая концентрация силы – невероятно сильная вещь, и очень редкая. У моих родителей было нетипично много детей, для драконьей семьи. Слишком большая любовь.
В истории не зафиксировано Драконьего круга такой силы. Какую даёт столь большая семья, объединённая к тому же такими крепкими узами, столь сильной любовью… и яростью, неукротимым гневом на того, кто дерзнул напасть на драконье логово.
Это была колоссальная мощь, какую ещё не видел Эридан – та, что они смогли призвать.
И мир содрогнулся. Океан вышел из берегов. Неукротимая стихия. Голодный монстр, цепной пёс, готовый броситься на обидчиков своих хозяев, Водных драконов, и растерзать их…
А потом…
Цепь, с которой рвался этот пёс, обрубили. Тандрагор ударил в самый центр Драконьего круга.
Его приспешники скорее всего объединили с ним собственную магию. Понятия не имею, что за магия это была. Но видимо, импульс был невиданной силы.
И взрыв, который за этим последовал, когда Драконий круг разметало в разные стороны… тоже. Драконов, которые его образовали, разметало в разные стороны.
Все они погибли. Все до единого. Ну а Океан…
Так и остался голодным монстром, сорвавшимся с цепи.
Потому что больше не существовало тех, кто мог его обратно на эту цепь посадить.
Этот магический взрыв сдвинул что-то в мироздании. Эридан, наш мир, словно в стремительном драконьем полёте врезался прямо в лоб другому миру, что был где-то рядом с нашим, медленно плыл в мультивселенной, в тихой и тёмной пустоте.
Границы прорвало сразу в нескольких местах. Баланс магии был нарушен.
То был чёрный день для Саара. И для всех нас.
Голодный Океан стал впитывать в себя водную энергию этого чужого мира. Пожирать жадно и ненасытно.
И с тех пор некогда цветущий Саар стал неотвратимо обращаться в мёртвую пустыню.
Да… мой клан в неоплатном долгу перед Сааром. По мере сил я пытаюсь отдать этот долг, год за годом возвращаясь в тот мир на один день, пытаясь залатать дыры меж нашими мирами в надежде, что это остановит умирание. Возможно, когда-нибудь я заплачу и последнюю цену за грехи предков – когда женюсь на нелюбимой женщине, лишь бы продлить, наконец, свой род. Создать новый Драконий круг. И усмирить, наконец, Океан.
Чёрный, чёрный день для Саара. Когда его судьба оказалась сплетена с судьбой драконьего мира. Я так и не набрался мужества рассказать обо всём этом своей Фери.
Я побоялся, что тогда она перестанет смотреть на меня такими глазами, какими смотрела.
Остаётся лишь надеяться, что когда-нибудь мы встретимся с ней снова. Я заслужу её доверие и её любовь. И тогда смогу рассказать всё, что камнем лежит у меня на сердце. Что до сих пор заставляет душу рваться на куски и молча кричать в пустоту, когда никто не слышит. Когда наступает ночь, и дождь роняет скупые слёзы в Океан, барабаня по стеклу. А я лежу без сна, и слушаю эти звуки. У меня никогда не получается спать в такие ночи.
Да. Когда-нибудь я расскажу ей, кто виноват в том, что её мир умирает.
Надеюсь, она не узнает это раньше, от кого-нибудь другого. Вряд ли она простит мне, если получится так.
Я, кажется, начинаю понимать, почему драконы – такие странные.
Думаю, в их мире приходится взвешивать каждое слово и тщательно следить за тем, кому и что ты доверяешь, учитывая все эти драконьи кланы и интриги. А я ведь только краешком коснулась этого мира, и то прониклась уже, как это всё сложно.
Сейчас я себя ощущаю немножечко тоже драконом.
