Когда белобрысая то ли Сольмари, то ли Марисоль понесла груду синих кружев куда-то прочь, так же небрежно, как охапку лохмотьев, у меня на глаза навернулись слёзы.
Я сморгнула их и развернулась, чтобы идти к выходу.
- Неужели разонравилась Дракону? – протянула мне в спину Серена.
- Вы же знаете, какие эти Драконы непредсказуемые создания, - пожала плечами я, не оборачиваясь, чтоб она не увидела моего лица.
Раскалённое солнце Саара слепило. Я прикрыла глаза рукой.
Так.
Теперь-то что делать? Ни одной идеи в голове… одно знаю точно, во дворец на работу устраиваться я точно передумала. Да и в магистрат не сунусь больше, чтоб не попадаться на глаза Амброзиусу… какие ещё есть варианты?
И тут до меня дошло. Я чуть не подпрыгнула.
Осталось понять, как найти… вряд ли Серена стала бы пускать в дальнейшую переработку такие старые тряпки как те, что с меня снял Дракон в этой лавке… значит, если мусор ещё не вывозили…
Я бросилась в тёмный и пыльный переулок позади Золотой улицы.
У таких мест всегда бывает очень неприглядная изнанка. Люди видят только яркий, благоухающий цветами фасад. И приходят сюда, чтобы себе создать такой же.
Но позади карнавальной маски всегда скрывается твоё настоящее, самое обычное лицо. Получасовое рытьё в мусорном баке дало свои результаты.
По счастью, сюда не выбрасывали никакого по-настоящему вонючего мусора, а то представляю, в каком виде я бы явилась к будущему работодателю. Но, конечно, пока рылась в каких-то обрывках тканей, комках ниток и смятых обёртках, хорошенько над собой посмеялась мысленно. Да уж! Вчера была почти принцесса, гуляла по дворцам, а сегодня… видел бы меня сейчас Дракон.
Интересно, что бы он сказал? Наверное, злился бы… Прекрати, Милли!
Хватит. Не смей о нём думать.
Он больше не будет жить в твоей голове – это просто привычка. Ты слишком привыкла за этот день, что он всегда рядом. Что ты больше не одна – и кто-то думает о тебе, говорит с тобой, проживает вместе с тобой мгновения твоей жизни. К такому слишком быстро привыкаешь.
Учись снова сама.
- Ур-ра! – с торжествующим возгласом я вытащила из-под завалов своё старенькое платье, которое выбросили из примерочной Серены.
Владеть снова собственным голосом было отдельным удовольствием, и я поймала себя на мысли, что стала чаще говорить сама с собой. Вся дрожа от нетерпения, нащупала карман на платье. Сунула руку…
Мои пальцы вытащили сложенный квадратиком листок бумаги.
Всё-таки мне повезло. Адрес того места, где искали работника. Жаба в окошке мне по доброте душевной тогда отдала – как раз в то утро, в которое я стала Проводником Дракона.
Вроде всего один день прошёл… а как будто целую жизнь назад.
Я зажала в кулаке бумажку, оставила свои старые лохмотья там, где они лежали – всё-таки я не настолько ещё отчаялась, чтоб снова их носить – и побыстрей пошла прочь, пока с чёрного входа лавки никто не вышел что-нибудь ещё выбрасывать и меня не заметил.
Шла по улице, и никто даже не смотрел больше в мою сторону. Вот так.
Фери умерла. Её больше нет.
Осталась только незаметная и никому не нужная Милли.
Отойдя подальше и свернув на другую улицу, я развернула бумажку и вчиталась в скупые строки, написанные быстрым пером. Адрес, имя…
Перечитала ещё раз. И начала хохотать.
Нет, у судьбы определённо есть чувство юмора.
Спустя полчаса я уже стояла перед роскошными коваными воротами. За ними высилась шестёрка пальм, обрамлявших аллею, что вела к белому трехэтажному особняку, всё в котором говорило о богатстве обитателей. Как будто недостаточно было этих пальм. Страшно представить, сколько воды на них тратят в день. Эта мода у столичных богатеев явно с подачи принцессы Хадиль началась. Надо же всем показать свой достаток.
На воротах был прибит овальный геральдический щит, на котором красовалось позолоченное имя владельца.
Граф Сильвестр Джой.
- Нам нужны служанки. Но не сейчас. Через две недели освободится место, тогда и приходи. Я ведь сразу обозначила сроки, когда оставляла Жардин заявку! Ты слишком глупа, чтобы понять такие простые вещи?
Худощавая светловолосая дама с лицом, обильно припудренным, чтобы скрыть морщины, что ее, впрочем, не особенно спасало, и с выражением хронического недовольства на постной физиономии смерила меня таким взглядом, что я ощутила себя полной тупицей.
Хозяйка особняка, к которой меня провела экономка, возлежала на бархатной кушетке и ела виноград. Несмотря на удушающую жару, она куталась в несколько слоёв разноцветного шёлка, расшитого мерцающими кристаллами. Даже не привстала при моём появлении. Многочисленные перстни с крупными камнями, которыми она продолжала отщипывать виноградины, казались слишком тяжёлыми для тонких пальцев, в некоторых кольцах был даже драконий жемчуг – чёрный и белый. Голубого нет. Даже для неё слишком редкий, мстительно подумала я против воли. А ведь эта скучающая дамочка – одна из самых богатых женщин столицы!
Две недели… и что я буду есть эти две недели?!
