Тело напрягается пружиной, готовое к старту в любой момент. Но торможу сам себя, прекрасно понимая, что спешить нельзя. Я не спец, как мои ребята, поэтому действовать буду только после их команды. Сейчас они — главные, а я — на втором плане.
— Дверь за мной запри, — буркает Зубков кому-то, находящемуся в квартире. Из-за высоких потолков слышимость в подъезде прекрасная. — И не вздумай открывать, пока не позвоню.
— Хорошо… Только ты это, Владик… Постарайся побыстрее, ладно? Вдруг она заревет или еще чего. Я с детьми не знаю, что делать, — раздается женский шепот. — А соседи тут шум не любят, опять по батареям стучать начнут.
— Заревет, воды ей дай. Попьет и успокоится, — следует «умный» ответ.
Я тебе, мля, сам воды дам, ссобака, смотри, не захлебнись.
Обещаю мысленно, медленно и глубоко дыша.
Терпение, Дав, терпение.
Пытаюсь найти в себе то, чего обычно было в достатке, но теперь куда-то подевалось.
Хлопок, пара оборотов ключа в личине, а затем топот ног. Пиликанье домофона, скрежет закрывающейся подъездной двери.
— Клиент вышел, принимайте и ведите до пункта Б, там пакуйте и на базу, — передает в рацию Серега.
— Принял, — раздается четкий ответ спустя секунду. — Вижу. Работаем.
— Ну, а теперь и мы, — ухмыляется Макс, отталкиваясь от стены.
Идем друг за другом. Я в хвосте, как приказано.
Хватает двух минут, чтобы вскрыть картонный замок и попасть внутрь. Еще минута, чтобы угомонить завопившую подельницу Зубкова. Дальше, практически без шума.
Говорю же, работают профессионалы.
— Привет, сокровище! Ты меня ждала? — спрашиваю у дочки, первым заходя в интуитивно выбранную комнату. В глаза сразу бросается ключ, воткнутый в личину, потому и двигаюсь туда.
Амина сидит на каком-то продавленном старом диване, свернувшись клубочком и обняв колени. Глазенки красные, носик опух, но видимых повреждений нет.
Выдыхаю.
— Папочка! — срывается с места моя девочка и, повиснув на шее, крепко обнимает ее двумя ручонками.
Прижимаю худенькое тельце к себе и выдыхаю еще раз. Свободнее.
— Уши надеру, — грозит кулаком Макс, когда замечаю его в дверях, но безопасник тут же подмигивает и, быстро осмотревшись, уходит.
Да, признаю косяк, дернулся сюда без предварительной проверки, хотя парни просили не геройствовать. Лады, потом извинюсь обязательно.
— Ты как, солнце? Ничего нигде не болит? — задаю важный вопрос малышке.
Прижимаю ее к себе очень аккуратно, стараюсь контролировать силу, чтобы не передавить, вдруг где есть рана, а я проглядел.
— Нет, я здоровая, — произносит негромко кудряшка и снова утыкается курносым носиком мне в шею, сопя, как маленький ежик.
— Хорошо… Это хорошо, — успокаиваю и ее, и себя.
Только сейчас понимаю, что меня нехило так трусит.
Нервы, мля…
— А я знала, что ты придешь. Правда-правда, — шепчет Амина, словно оголенный провод к коже прижимает. — И ждала.
— Умница. Ты у меня самая большая умница на свете, — хвалю ее, целуя румяную щечку. И уточняю еще одну важную деталь. — Сильно испугалась?
Дочь все еще выглядит заплаканной, но уже во всю сверкает свой сногсшибательной улыбкой.
— Нет, не сильно. Чуть-чуть, — показывает двумя пальчиками правой руки расстояние в полсантиметра.
— Молодец! Храбрая, как и мама, да? — подмигиваю ей и поправляю резинку на одном из «хвостиков», успевших растрепаться. — Кстати, о маме. Давай-ка ей позвоним?
Занимаю первый попавшийся стул, сажаю на колени кудряшку и, чтобы успокоить Юлю, сразу включаю видеосвязь.
Моя старшая сильная девочка берет трубку после первого же гудка и несколько минут просто молчит, разглядывая нашу с Аминой пару. Все понимаю, потому не возражаю и даю ей возможность прийти в себя, а наша умная дочка, будто это чувствует, лишь улыбается.
Естественно, чуть позже без женских слез не обходится, но это уже не так бьет по нервам.
Ведь слезы радости… они немного иные.
Согревающие, что ли.
Отвожу Амину домой.
Впервые к себе домой.
Туда, где нас ждет Юля, и где за несколько дней, не сказав никому ни слова, успел сделать ремонт в одной из самых больших и светлых комнат на втором этаже.
Да, теперь у моей дочери, как самой настоящей принцессы, есть собственные покои, где ее ждут огромная кровать на резных ножках под нежно-розовым прозрачным балдахином, маленький диван, напоминающий зефирку, с кучей разноцветных подушек, зеркальный столик под косметику, пара стеллажей с игрушками, три разноцветных кресла-мешка для себя и любимых друзей, а также отдельно выделенное рабочее место для занятий, ведь школа уже совсем не за горами.
Не знаю, понравится ли ей мое «творчество», но надеюсь, что строго судить не станет. В любом случае, все можно будет быстро переиграть, добавить или поменять, если пожелает.
Главное, чтобы она захотела остаться.
Как и Юля.
Прочее решаемо.
Но в любом случае после сегодняшней нервотрепки отпускать их домой я не намерен. Оказывается, и мои нервы — не стальные канаты.
Нужна передышка.
— Ну вот мы и дома, — сообщаю Амине, переступая порог и нехотя опуская ее с рук.
