Маленькая пушинка почти ничего не весит, и я с удовольствием таскал бы ее так и дальше, изъяви она желание, потому что понимание, что я — отец, есть и чёткое, а вот ощущений и тактильности еще не хватает.
Пока ехали в машине, дочка успела задремать, но стоило транспорту остановиться, как распахнула глазенки.
— О боже, наконец-то, — Юля почти бегом вылетает из кухни, подхватывает Амину на руки и, стискивая ее в объятиях, целует, целует, целует.
Вновь ожидаю слез счастья, радости, облегчения, но каким-то чудом этого не происходит. Девчонки, не отлипая друг от друга, некоторое время негромко курлыкают о чем-то своем, опять обнимаются и уже смеются. А потом, будто сговорившись, кидаются ко мне и стискивают в четыре руки.
Сказать, что обалдеваю, нет, не скажу. А вот кайфую по полной. Прижимаю к себе худенькие тела и ощущаю тепло и умиротворение в сердце. Оба моих сокровища рядом со мной, живые, здоровые, довольные.
— Я кушать хочу, — выпаливает кудряшка, словно подслушав мои мысли.
Хмыкаю и перевожу взгляд на старшую из двух красоток.
Интересно, она здесь освоилась или просто все два с половиной часа сидела, забившись в угол, и, глядя в одну точку, переживала?
По поводу еды не циклюсь, заказать доставку любых продуктов или уже готовых блюд — дело пяти минут. Привезут и быстро.
Больше волнует сама Юля. Мне бы очень хотелось, чтобы она смогла адаптироваться в этом доме, а не ассоциировала его с прошлым, не чувствовала себя в нем чужой и лишней.
Хочу ее открытости, искрометных шуток и подначек, колких ответов, признаний, всего, чем она готова делиться, не обдумывая каждое слово.
— А ужин на столе, — приятно удивляет Котова, взмахивая рукой в сторону столовой, а потом смотрит на меня и вдруг начинает стесняться. — Прости, я похозяйничала… немного.
Моя блондиночка переступает с ноги на ногу, опускает ресницы, пряча голубые глазища, и потирает ладошки о джинсы, на щеках же во всю расцветают алые маки.
Боже, какая же она красивая в этот момент, нежная, домашняя, теплая. Ладони горят от желания зарыться в ее светлые волосы, прижать хрупкое тело покрепче к груди, сорвать поцелуй с нежных губ, да ни один, подхватить на руки, унести в спальню…
Остынь, Дав, не гони коней, приказываю самому себе.
Ловлю взгляд своей девочки и, ухмыляясь, качаю головой, безмолвно говоря: «А вот это совсем лишнее, маленькая».
— Командуй, хозяюшка, — произношу уже в слух.
— Но…
— Ты обещала, — подмигиваю, не принимая возражений. А повернувшись к наблюдающей за нами Амине, будто бы по секрету сообщаю. — Представляешь, а мама, кажется, собиралась заказать для нас торт и еще кое-что вкусное.
— Пра-а-авда? Торт?
Дочь реагирует именно так, как я и ожидаю: демонстрирует шикарные ямочки на щечках, еще больше оживает и с надеждой глядит на Юлю, мгновенно ту обезоруживая.
Да, родная, я не дам тебе спрятаться в скорлупу неуверенности и прежних страхов. Мы победим их вместе, взявшись за руки.
Разгадав мой хитрый маневр, Котова прищуривается, с минуту изучает нас с кудряшкой пристальным взглядом, а затем, вдруг упирается кулачками в бока и, демонстративно сдув со лба челку, удивляет:
— Заказала-заказала, — кивает хитро, — даже два.
— Что? Не может быть! — выпаливает Амина, подозревая розыгрыш.
— Может, — отмахивается Юля, разворачивается и уходит в сторону столовой. — Сами виноваты. Нечего было оставлять меня одну, да еще на нервах. Вот теперь будете лопать.
— А мороженного сколько купила? — веселюсь на явную подначку моей девочки, забывая, что Амина о втором заказе пока не в курсе.
— А еще и мороженое будет? — тут же улавливает главное моя маленькая копия.
Боже, как же я счастлив, что ничего в поведении дочери не напоминает о пережитом недавно кошмаре.
Только поганый скунс все равно не отделается от наказания. Я хотел поехать к парням на базу сразу, как удостоверюсь, что Амина и Юля в порядке. Но сейчас понимаю, что ни фига подобного.
Пусть убогий сидит и ждет своего часа.
У меня семья дома. Мои девочки. А они важнее всего.
— Будет, и много, — горестно вздыхает Юля и на мою вопросительно приподнятую бровь поясняет, — Давид, прости, кажется, я битком забила твой холодильник.
— Ну и прекрасно! — реагирую, мысленно довольно потирая ладони, и спешу использовать шикарный шанс. — Теперь, пока не поможете мне все эти сладкие запасы уничтожить, я вас домой не отпущу.
— Что? Нет! — в глаза моей взрослой девочки мгновенно загорается красный свет паники, — нет, нет, нет. Давид, даже не думай. Это не…
— Папа, правда? Можно? Я согласна! — перебивает ее Амина.
Реакция дочери мне нравится намного больше.
— Конечно, можно, моё солнце. Даже нужно. Вот сейчас наедимся всего-всего и много-много, а потом пойдем еще один сюрприз смотреть.
— А какой? — хитрая лисичка обожает сюрпризы, это я уже понял.
— Твою комнату, — поизношу, ожидая всего чего угодно.
Знаю, что все-таки тороплюсь, но зачем тянуть, когда вот они, мои родные, тут со мной?
К дьяволу!
Не за чем!
Пора использоваться все шансы, все возможности на сто процентов.
— Комнату?
— Мою комнату?
