От мысли, что каждый день в кабинет заходит Марина и, наклонившись, ставит передо мной чашку кофе, член деревенеет. Хоть орехи коли. Ярко представляю, как нагибаю норовистую суку через рабочий стол и имею до отчаянных криков на весь офис.
Мысленно задираю узкую юбку и оголяю ягодицы, покрытые разбежавшейся стайкой оранжевых муравьев. Кружевные края чулок, которые Марина, похоже, носит каждый день, всплывают в памяти. Как и черная полоска стрингов, совершенно не мешающих брать ее так, как пожелаю.
Не выдержав, тянусь к телефону.
«Я передумал. Хочу стриптиз. Встречаемся в девять вечера по указанному адресу. Прихвати вибратор. Научу с ним обращаться», — печатаю, когда распахиваю офисные двери.
Расплываюсь в довольной улыбке и, окрыленный, залезаю в салон новенького автомобиля. Мои прекрасные двадцать пять миллионов.
Планы на рыжую фею меняются каждую секунду. Сначала хочу, чтобы Марина, расстаравшись на танец, упала на колени и, заискивающе глядя в глаза, хорошенько поработала ротиком. Фантазия настолько живая, что на светофоре я прихожу в себя, когда в окно ломится амбал.
У поворота к любимому торговому центру видение меняется. В нем мы в позе шестьдесят девять под оглушительные стоны старательно обрабатываем друг друга. Аромат апельсинового печенья пробирается в салон, а рот незамедлительно наполняется слюной.
«Выебишь и все, господи», — мысленно закатываю глаза.
Звонок настигает на выходе из магазина. Перегруженный пакетами, торможу возле цветочной лавки и пытаюсь достать телефон из кармана. В который раз проклинаю себя за то, что не пользуюсь доставкой.
Ничего не поделать. Привычка. В нашем доме всегда готовила мама, хотя и не распространялась об этом. Я привык к домашней еде. Она часто повторяла, что прием пищи — важный ритуал для здоровья.
«Если ты вкладываешь в еду энергию, то сыт будешь не только телом, но и душой, сынок».
Глупость, но я верил. Еда в ресторане никогда не являлась для меня полноценным приемом пищи.
Избавившись, наконец, от пакетов, смотрю на экран телефона. Разочарование противно колет в груди.
Смахиваю уведомление о пропущенном вызове и открываю ее сообщение.
«Как себя чувствуешь? Тебе лучше? Я волнуюсь:-(».
Дернул черт сказать наивной дуре, что заболел. Нет, а как иначе?
«Прости, дорогая, надрочился в душе на рыжую суку и утомился»?
Наскоро отправляю ответ.
«Пока не очень. Спасибо, котень. Твоя забота — лучшее лекарство».
— Молодой человек, — внезапно звучит писклявый голос у меня за спиной, — будете на проходе стоять или зайдете?
Недоуменно оборачиваюсь. Мелкорослая девушка-флорист в жутком розовом фартуке смачно чавкает жвачкой. Открываю рот, чтобы послать грубиянку на хуй, но отвлекаюсь на яркое желтое пятно в ее руке.
— Зайду, — задумчиво шепчу и разглядываю крупные соцветия. — А много такой прелести?
— Целая партия, — с гордостью вскидывает нос, пока я борюсь с внутренними сомнениями. — Свежак. Только привезли.
На посиделки в компании Галины Петровны и ее летучих обезьян трачу всю оставшуюся половину дня с негласного разрешения Олега. Две шоколадки и упаковка любимых орешков со сгущенкой, а также оторванный листок с регламентом, примиряют нас ко второму часу чаепития.
Оказывается, местная Бастинда вполне ничего. Разумеется, когда ее яд и когти направлены не на тебя. Потому что за четыре часа болтовни я узнаю столько грязи о других сотрудниках, что мне потребуется хлорка.
Кожа чешется от всех этих сплетен, но на какие жертвы не пойдешь ради дела…
— Маргоша постоянно с Пашкой крутилась. Но она, знаешь, ушлая такая. Не верила я в ее любовь, — пыхтит Галина Петровна и запихивает в рот ватрушку, которую принесла Лилька из отдела кадров.
— Точно-точно, — кивает та. — Постоянно у Зайкиной что-то выспрашивала.
— А Зайкина…
Мой вопрос тонет в женском гомоне, от которого все сильнее пульсирует боль в висках. Отвлекаюсь на секунду, стараясь не упустить ничего важного из болтовни. Между обсуждением цены на продукты и подгузники всплывают интересные факты. Например, что Маргарита, бывший секретарь Павла Андреевича, частенько захаживала в финансовый отдел и в бухгалтерию, как к себе домой.
И в подружках у Елены Семеновны была. Ну как в подружках, скорее, приятельницах. Через ее лапки проходили и отчеты, и документы, и многие договоры она согласовывала без участия руководства. Пользовалась безграничным доверием и электронной подписью.
— Не знаю, — причмокивает чаем Наталья Александровна, начальник HR-отдела. — Маргоша — хорошая девочка. Ответственная. Вот Зайкина мутная была, конечно. Когда Олег Константинович завел тему с поддельными отчетами, я про нее подумала.
— Зайкина уже полтора года не в главной компании работала, ты чего, — хмурится Галина Петровна и косится на меня. — Вероника Зайкина, один из экономистов. Паша ее с университета на пятом курсе приметил, потом всему обучил. Говорили, что с ней…
Она умолкает, а остальные дамы тихо вздыхают.
— Эх, какой был мужчина, — печально Лидочка и материалист Софочка ей поддакивает.
