— Ой да сейчас нормальных мужиков днем с огнем не найти! Вон какие разговоры про Олега Константиновича ходят… Марин, ничего, что мы про начальника твоего?
Лилечка хлопает ресницами, а я натягиваю на лицо благожелательный оскал.
— Нет. Все в порядке.
Разговор опять меняет русло и перетекает в вопрос поиска нормальных мужчин. Периодически у меня спрашивают про наличие партнера, приходится отвечать максимально честно. У меня, мол, на уме только работа.
А болезненный укол в сердце игнорировать до последнего.
— Мариночка, так годики-то тикают, — цокает Галина Петровна. — Ребеночка надо. Не всю жизнь же одной с бумажками за Олегом Константиновичем бегать.
В ее словах мне чудится прямой намек, но я его игнорирую. Не знаю. Какой дьявол дергает меня за язык, когда отвечаю:
— А я не бегаю. У меня есть мужчина для этих дел. Просто сейчас мы в формате свободных отношений.
Гордо вскидываю нос, а у самой от внезапно накатившего жара плавится задница на стуле. В одежде становится некомфортно, в голове звенит знакомый шепот. Грязные словечки и пошлые намеки заставляют ненадолго погрузиться в мир сладких грез.
— О-о-о, — слышу на заднем фоне женский вздох.
— Точно! Александр Николаевич, да? Наш завхоз вас видела, — хитро хихикает Глаша, второй кадровик.
В меня впивается десяток жадных взглядов, и я проглатываю ком. Как по команде в памяти воскресают слова Левицкого: «Я не жадный, детка. Еще раз меня прокатишь — найду компанию на знатную групповушку. Буду ебать тебя на пару с тем гандоном недоношенным, по которому ты пускаешь слюни. Или тебе больше нравятся незнакомцы?»
Содрогаюсь всем телом и шумно втягиваю носом воздух, потому что легкие горя от перенапряжения диафрагмы. Если дурацкий разговор не прекратится, я точно психану. Потому что болтать о Левицком мне совсем не хочется.
— Что там с Марго и Зайкиной? — меняю тему и двигаю на середину стола тарелку с ватрушками.
Пока меня посвящают в рассказ о жизни бывших подруг, добираюсь, наконец, до смартфона и читаю сообщение от Левицкого. Брови сами собой ползут вверх, а рот приоткрывается от наглости. Она исходит от каждой буквы, которая напечатана его грязными лапками.
«Я передумал. Хочу стриптиз. Встречаемся в девять вечера по указанному адресу. Прихвати вибратор. Научу им обращаться».
Вот скотина!
Зло пыхчу и отключаю телефон, чтобы не написать в ответ гадостей. Вновь окунаюсь в диалог, где в ворохе болтовни вычленяю нужные мне факты. За номер телефона моего парикмахера выуживаю у Галины Петровны в необходимые документы вне правил передачи.
Останется завтра порыться в них вместе с Верой. Уж она не подведет.
— Мариш, тебя подкинуть? Нам вроде в одну сторону, — интересуется Наталья Александровна, когда дружной компанией в семь часов неспешно собираемся домой.
— Буду благодарна, — улыбаюсь и сжимаю сумку. — Только я в туалет на пять секунд заскочу?
— Хорошо.
Рыбкой ныряю в пустой темный коридор. Непроизвольно кошусь вдаль на лифт и давлю идею поднять к Олегу в офис, чтобы проверить его.
Он сейчас в кабинете, но идти к нему нет смысла. Нужных ему доказательств на руках у меня еще нет, а просто попрощаться… Лишний раз травить душу и тыкать колом в сердце, чтобы потом выковыривать из него занозы.
Злюсь сама на себя, рывком открываю дверцу в пустой туалет и вдыхаю аромат хлора и освежителя. Перед глазами от холодного света скачут цветные круги, поэтому я тяжело опираюсь спиной о дверь. Вновь достаю смартфон, включаю и перечитываю чертово сообщение от Левицкого.
Снова и снова. Пока не начинаю закипать.
Злость — прекрасное средство от лишних мыслей и сердечных мук. Виновный на стороне помогает справиться с внутренней болью, поэтому я без раздумий открываю чат и строчу ответ. Пусть с запозданием, зато какой хлесткий. Будто каждой буквой выбиваю из себя безответную любовь к Олегу через ярость на Левицкого и его дебильные игры с шантажом.
«Отправляйте свои фотографии хоть самому президенту, Александр Николаевич. Они ничего не докажут! А если будете меня доставать, я напишу заявление в полицию».
Поддаюсь порыву и делаю селфи с выставленным средним пальцем, затем кидаю ему следом.
«Добавь к коллекции и дрочи на здоровье, яйцеголовый членонос!»
С чувством выполненного долга отключаю оповещения о новых сообщениях от Левицкого. Завтра включу. Или послезавтра, когда мне понадобится с ним поговорить по поводу вечера. А еще лучше…
Замираю, моргаю и смотрю на собственное отражение. Бледная девица с красными от стыда щеками пялится ошарашенным и испуганным взглядом с той стороны зеркала. Ее пальцы дрожат, а губы поджаты.
Понимание, что я натворила, приходит следом за сообщением от мамы. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, пока слушаю губки в динамике.
— Капец, — выдыхаю почти истерично.
Я сейчас послала нашего партнера? Того, что устраивает нам благотворительный вечер? Реально?
— Мариночка, ты чего? — удивляется мама через секунду после ответа.
— Ох, мам… Кажется, меня скоро уволят.
