«Отправляйте свои фотографии хоть самому президенту, Александр Николаевич. Они ничего не докажут! А если будете меня доставать, я напишу заявление в полицию».
Какие фото? О чем она?
Зажатая в кулаке вилка стонет от напора и гнется. Желудок противно ноет, будто там в одночасье появилась черная дыра. Злость. Обида. Ярость. Они одномоментно ударяют под дых, отчего я гневно сжимаю челюсть.
Селфи с выставленным средним пальцем приходит следом.
«Добавь к коллекции и дрочи на здоровье, яйцеголовый членонос!»
Выпускаю из рук испорченный столовый прибор. Из ноздрей едва не валит обжигающий пар.
«Забыл, Саша? Ты ей неинтересен», — хихикает противный голосочек.
— Да поебать мне, — презрительно хмыкаю и откладываю телефон в сторону. — Трахну Лику. Только не сегодня. Заслужил же нормальный отдых без баб или нет?
Где видано, чтобы я за кем-то бегал? Не хочет? Да бога ради. Пусть дальше дрочит на своего Олежика.
Только не своему, а Лениному.
Насвистывая под нос веселый мотивчик, подхватываю все необходимое и обустраиваюсь в гостиной.
Когда меня не устраивала собственная компания?
Нет, правда, все к лучшему. В голове никаких мыслей о рыжей суке.
Я не думаю, что она сейчас делает, и не вспоминаю ее спящую. И не вижу, как она выгибается на столе в архиве… Или что за говно это было? Больше не зарываюсь в упругие кудряшки до одобрительного мурлыканья рыжей кошки на моей груди.
Забиваю холодком табак на максимум, но по дому все равно разносится запах апельсинового печенья. Пролезает в легкие и прячется в лабиринте нервных окончаний.
Третья документалка про маньяков заканчивается, как и подоспевший на смену вину джин. С удивлением приподнимаю брови, разглядываю пустую бутылку из-под синей жидкости. Странно. Была полная.
В тысячный раз одергиваю руку от телефона. Пусть мучается, сучка, и гадает, почему я не отвечаю. Много чести для безродной дворняги. Рыжей. С веснушками… Сиськами, ногами, талией. Задницей, которую так и тянет пощупать.
Улыбкой, от которой на щеках появляются очаровательные ямочки. Лисьими глазками в обрамлении длинных пушистых ресничек. Когда на них попадают снежинки, зрелище получается красивым.
— Ладно, — раздраженно шиплю сквозь икоту и нахожу смартфон. — Предположим, что самолюбие ты отхуячила мне.
Контакты плывут перед глазами. Едва попадаю пальцами в нужный номер телефона. Надо все рассказать лучшей подружке Олега, какая его помощница — шлюха.
Зачем? Понятия не имею.
Козлу все равно.
— По хую, Саня. Подумаешь завтра.
— Что? — сонный голос Ани раздается в трубке, а я понимаю, что гудки давно закончились. — Саша, ты?
— Рыжая дрянь меня прокатила, представляешь?
— Кто? — недоуменно бурчит сквозь зевок.
— Рыжая дрянь, говорю же, — цыкаю недовольно, после чего валюсь на прохладный пол. — Сука. Сначала позвала, а теперь, говорит, иди на хуй, шантажист. А я в шоке.
— Какая дрянь?
— Самая шикарная, — шепчу с придыханием, затем закрываю глаза и качаюсь на волнах подступающей дремоты. — Она такая красивая, Ань. Эти чертовы веснушки. Пиздец. Как Шершень работает с ней столько лет? Гадливое чувство. Противное. Настоящие сопли в сахаре.
— Саш, ты про Марину? — осторожно спрашивает Аня.
Слышу недовольную возню рядом с ней. Знакомый голос что-то бурчит про неугомонную китайскую подделку и вызывает прилив раздражения.
— Ну ой. Иди, мамочка. Корми всеми брошенного ребенка. Только не перебарщивай, а то сиськи обвиснут.
«Воробушек, шли индюка лесом».
Бросаю трубку раньше, чем наш диалог превратится в коллективный обмен любезностями. Не понимаю, зачем позвонил. Понес какой-то бред… На хуй?
Но зерно истины я улавливаю. Поэтому шагаю к ноутбуку и, предвкушая пряный вкус мести, решительно поднимаю крышку.
Лазарев отлично рисует, Шершнев прекрасно поет. А я делаю и то и другое на уровне троечки. Но этого вполне достаточно, чтобы иметь диплом из музыкальной школы с отличием. И в совершенстве освоить многочисленные фоторедакторы, корректоры и последние версии программ для создания максимально реалистичных картинок.
Родная мать не разберется.
Творческий процесс протекает в спешке. Старательно не думаю и не подпускаю к разуму то, что изображено на экране. Получившаяся картинка впивается в сетчатку, шарашит кипятком в лицо и неимоверно злит.
Получается реалистично. Конечно, можно не заморачиваться и довериться нейросети, но она сильно косячит с физиологией и упускает детали. А подружить вместе несколько фотографий проще для правдоподобного результата.
Трясу головой, отодвигаюсь и любуюсь получившимся шедевром. Злая ухмылка расплывается на губах, когда я прогоняю снимки через нейросеть. После небольшой коррекции у меня десять разных фотографий.
За них Леночка выставит Олега из дома раньше, чем он откроет рот. А тот порвет все живое вокруг себя в радиусе десяти километров, пока докажет дорогой супруге, что перед ней подделка. Мне ли не знать.
