— Нет.
Хрустящая золотистая курочка в окружении ароматных шампиньонов задорно шипит на сковородке. Прижимаю телефон плечом к уху и бухаю туда подготовленную упаковку сливок, затем убавляю огонь.
Я не удивлен ответу отца, ведь он из тех людей, кто выстраивал бизнес в девяностые и остался там. В его парадигме мира есть понятия и нет. Разговор с Олегом входит во вторую категорию.
— Па, я понимаю твой настрой. Александр Самуилович — давний друг, а на носу выгодная сделка с «Амур Строй». Но не ты ли учил меня готовить запасной путь?
Накрываю сковороду крышкой и наблюдаю, как от белой поверхности отходит первое облачко пара.
Наша беседа — прогрев. Все складывается как нельзя лучше. Если Олегу удастся договориться с отцом, то я не женюсь на безмозглой курице Лике. И этот придурок хорошенько мне задолжает.
— Шершнев не держит слово, сын.
— Перед кем?
— Саша, бессмысленный базар, — вырывается у отца, намекая о приближении нужной степени готовности. — Ты прекрасно знаешь, в честь кого получил имя. Мне неприятно, что ты общаешься с конкурентом крестного. Каким бы человеком Саня ни был, я обязан ему…
— Олег предлагает вернуть долг, — хмыкаю, наблюдая, как потеет стеклянная крышка. — Спасти жизнь Александру Самуиловичу.
Намек прозрачнее чисто вымытых окон весной. Специально использую знакомые обороты и вывожу отца из равновесия.
Пусть услышит. Работаем на откате.
— Отморозок угрожает? — рявкает. — Попутал, щенок? Я таких, как он…
Довольно щурюсь.
— Пап, Александр Самуилович болен, — елейным тоном говорю в трубку, и он немедленно замолкает. — Много лет. Тебе и Семену Вениаминовичу прекрасно известно, но никто из вас против него не пошел. Ты вспомнил, что дядя Саша мой крестный, но забыл, кто твой крестник. Вот Олег помнит. И дает шанс искупить вину перед Женей и вернуть долг просто за разговор.
— За коим хером ему помогать? — грубо отмахивается отец.
Мысленно засекаю время. Пара минут, и все готово.
— Клал он и на Женю, и на Сашу.
— Может быть, — помешиваю блюдо и ощущаю приятное покалывание под лопатками от близости триумфа. — Ты же в курсе, что он женат на нашей Лене?
— Пиздюк бабе делает приятное. Совсем ебнутый.
Отец улавливает мысль, и я растекаюсь в довольной улыбке.
— Один в один твой дружок. Повернут на ней.
— Я подумаю, — выдавливает после секундной паузы.
Победоносно сгибаю руку в локте и, сжав кулак, опускаю.
Есть!
Пока-пока Лика в белом платье. Ставлю мысленную галочку в списке дел, что нужно хорошенько поиметь сучку для коллекции. До того, как папуля сообщит ее отцу новость, что партнерство не состоится.
В навыках переговоров Олега нет сомнений.
А сегодня меня ждет нечто повкуснее воблы Лики. Пропахшая апельсиновым печеньем, сочная и сладкая, Марина. Изящно выгибая спинку и отклячив зад, она подразнит задорным танцем и обязательно покрутится на шесте.
Не умеет?
Плевать. Важен только антураж. Не зря же я бронировал любимый люкс. И выкупил, блядь, три коробки подсолнухов.
Трясу головой и смотрю в тарелку, но взгляд упорно прилипает к букету из крупных желто-оранжевых соцветий.
Не удержался и стащил пять штук домой, а остальные уехали в люкс.
Поджав губы, касаюсь нежных лепестков. Шелковистые и с ярким отливом, они напоминают медные кудряшки, разметавшиеся по подушке.
И на белой наволочке, и на моей смуглой коже смотрятся идеально. Представляю, как Марина устраивается сверху и прижимается ко мне всем телом. Густая копна лезет в нос и в рот, а приглушенный свет золотистым путается в ее волосах.
Против воли на лице застывает глупая улыбка, а кожа на кончиках пальцев приятно покалывает. Будто после мороза я сунул замерзшие руки в теплую воду. Все тело окутывает воздушное облако, от которого на душе легко и светло.
— Мое солнышко, — задумчиво шепчу и вдыхаю аромат апельсинового печенья.
Собственный голос вводит в ступор. В образовавшейся тишине он звучит слишком громко и до странности хрипло. Чересчур нежно для меня, что непривычно. Поэтому я отдергиваю руку, хватаю вилку и концентрируюсь на еде.
Дело не бархатной серединке с яркими оранжевыми крапинками, которые напоминают о веснушках Марины. Просто желтые цветы идеально вписываются в любой дизайн. А мне с недоделанным ремонтом не хватает солнца и уюта. Вот и вся магия.
«Вляпался ты, Саня, по самые гланды», — издевательски хохочет неземная любовь Марины у меня в голове.
«Пошел на хуй», — подливаю белого вина и салютую новеньким бокалом воображаемому недругу.
Вопреки опасениям, что кусок не пролезет в горло от воспоминаний о смешках Олега, ужин улетает за секунду. Но голод не исчезает, наоборот, опускается ниже. В пах. Заставляет член напрячься, а яйца поджаться от предвкушения.
От звука пришедшего сообщения расплываюсь в сытой улыбке. Смотрю на часы. Марина как раз должна выезжать.
«Мог бы и забрать», — недовольно бурчит в голове.
«Цыц, блядь. Мог, но так интереснее».
Тянусь к телефону и с удовольствием вчитываюсь в появившийся на экране текст.
