А сама за спиной скрещиваю пальцы. Если повезет, то полученных данных от айтишников хватит, чтобы отыскать крысу. Парни пороются в программах, поищут документы. Благо Галина Петровна выдала мне не только нужные папки, но и подписала заявление на получение доступа.
Можно, конечно, обратиться к Олегу за помощью. Тогда тихое расследование провалится, и крыса легко избавится от доказательств.
Возникнут вопросы, почему руководитель опять роется в старой отчетности ни с того ни с сего. После полномасштабного аудита. Появится ненужное внимание, и план полетит к чертям. А я хочу доказать, что сама справлюсь с поисками.
Без помощи руководства.
Хотя Лазареву пришлось позвонить и вытрясти из него пароль к его файлам. Точнее, файлам, которые остались после ухода Павла Андреевича и Елены Семеновны. Пока он там соображал с полусна, чего мне надо, пять раз вывел из себя тупыми вопросами.
«Шершнев не в состоянии тебе две бумажки подписать? Обязательно надо меня дергать на больничном?» — буркнул в трубку.
Благослови бог Анну Эдуардовну с ее протяжным: «Милый». Когда интонация с игривой сменилась на жесткую, Лазарев заткнулся и продиктовал пароль. Потом извинился за грубость, правда, не очень охотно.
И заодно посоветовал посетить айтишников, что я и сделала.
— Тогда созвонимся. — возвращает меня в реальность Сенька и привычно вкладывает в руку шоколадку.
— Арсений Павлович, — смущаюсь и прячу ее в карман красной юбки, — хотите, чтобы я в одежду не влезала?
— Да ты и так худющая у нас, — фыркает Лелик из-за монитора. — Скоро ветром сдувать будет.
Парни наперебой говорят комплименты, а я прикусываю губу. Приятно. Аж уши горят. В приподнятом настроении выхожу из отдела и пишу Вере про файлы. Вечерком с ней созвонимся, чтобы пересмотреть все.
Параллельно кошусь на чат с Левицким и разочарованно вздыхаю. За весь день ни одного сообщения: ни гневного, ни шуточного. Решил, наверное, что я не стою его внимания. С меня, кроме плохого минета, взять-то нечего.
Толку от глупого шантажа.
В груди неприятно тянет, а между против воли теплеет при воспоминании о гладком члене во рту. Всегда думала, что оральный секс — грязно, мерзко и противно. О почему-то с Левицким все не так.
Каждый раз себе поражаюсь. Превращаюсь рядом с ним в какую-то озабоченную идиотку без мозгов.
«Чего же не все цветочки уперла, Мари? В лапки не поместились?»
Замираю в туалете возле раковины и растерянно хлопаю ресницами. Громкий стук сердца перебивает звук льющейся воды. Меня чуть не уносит под потолок от непонятного чувства предвкушения и всеобъемлющей радости.
Написал! Написал!
И не разозлился!
Уголки губ расходятся в стороны, а дрожащие пальцы набивают ответ.
«Тинт оттерли, Александр Николаевич? Могу подсказать хорошее средство».
Замираю в ожидании, нетерпеливо постукиваю шпилькой по плитке. Дребезжание разлетается по помещению, пока на экране перед именем Левицкого бегает карандашик. Крепче стискиваю смартфон и делаю глубокий вдох.
«О, я тоже знаю одно средство».
Недоуменно приподнимаю брови при виде такого короткого ответа. Полчаса пять слов строчил, что ли?
Но нет.
Появляется еще одно сообщение, от которого я едва не сгораю на месте. От гнева и возбуждения.
«Твой язычок, стерва, все вычистит до блеска».
Возмущенно открываю рот, хватаю им воздух. Шиплю и царапаю ноготками экран, как будто передо мной наглая морда этого злобного черного дракона.
Тоже мне, мать его, властный пластилин!
«Мечтайте, Александр Николаевич. Не натрите сокровища, а то золотое напыление испортите на своих медных шариках для пинг-понга».
Фыркаю, затем закрываю чат. Гордо вскинув голову, разглядываю в зеркале собственное отражение. Хлопаю по красным щекам, набираю горсть ледяной воды в ладони и брызгаю на горящую от адреналиновой дозы кожу.
— И ничего вы мне не нравитесь, Александр Николаевич, — шикаю на саму себя, затем закрываю вентиль.
Надо бы прикупить на вечер вина.
Приехали пиздарики на воздушном шарике.
Мало того что не выспался и зол как черт. Еще член протестующе гудит и грозит в любой момент разорвать ширинку. Дрочить во время рабочего созвона мне раньше не доводилось, но я в шаге от грехопадения.
Виновата Марина. Нутром чую, что она возбуждается от нашей переписки. В каждом сообщении сквозит ее невыраженное желание. Но упрямо сопротивляется, чем невероятно заводит и подталкивает к краю.
— Тань, мы не можем комититься на ваши дедлайны. Недельный спринт уже забит, — недовольно поджимает губы розоволосая Лиза, руководитель PR-отдела.
Безуспешно возвращаюсь к сути разговора.
— Кампании запущены, Лиз, — равнодушно пожимает плечами, затем выдыхает облачко пара недовольная жизнью Таня. Директор по маркетингу и главная стерва в моей компании.
— Я виновата, что вы стартанули без синхрона? — рычит Лиза.
— Нет, я! Перетащили даты молча…
— Коллеги, давайте вернемся в конструктив…
Просьба операционного директора летит в пустоту. Пока мои сотрудники выясняют, кто виноват и что им делать, отключаю камеру конференции. После чего со стоном отодвигаю ноутбук в сторону.
Без толку.
Абонент временно недоступен.
