Нашу короткую философскую беседу прерывает хмурый папа, который выход из-за калитки. Буркая приветствие, он косится с подозрением на моего попутчика. Потом переводит взгляд на меня и сдвигает брови.
— Здравствуйте, Артем Денисович, — лучезарно улыбается Дима, затем перемещает пакеты в одну руку и протягивает вторую для приветствия.
— Ты еще кто?
— Пап, это Дмитрий Савельев, — представляю его отцу и растерянно мнусь рядом. — Мой бывший одноклассник. Раньше в КВН играл. Может, помнишь.
— А так это ты тот сопляк, который мою дочку тараканом дразнил?
Дима вздыхает, а я прикусываю губу.
Ситуация и смешная, и патовая. Папа выглядит так, будто сейчас спустит с моего попутчика три шкуры за далекое прошлое.
— Он извинился.
— Знаем мы извинения всяких охламонов. Сначала насрут под дверь, потом прощения просят.
Теперь Дима скрывает смех за кашлем.
— Простите, Артур Денисович, — тянет весело. — Но я не знаю, что сказать. На колени перед Мариной встать? Так у меня пакеты.
— А ты пакеты отдай и вставай.
— Пап! — возмущенно рыкаю, на что получаю недовольное фырканье.
— Что? А я говорил, что женихи не к добру! Мала ты еще. Не выросла. Все. Кыш! Отдавай продукты и уходи, — машет Диме рукой в сторону улицы, а сам бурчит под нос: — Развелись тут всякие непонятные животинки. Ходят и ходят. Март, что ли, на дворе?
— Папа!
— Артем Денисович, а можно у вас Марину отпросить?
— Куда?
Вопрос задаем одновременно. Смотрит на Диму тоже вместе. Я растерянно, а папа — мрачно.
— На пляж, — жмет широкими плечами. — Посидим, прошлое повспоминаем. Ничего такого. Искупаемся.
— Э-э-э…
Папа зависает, а я хмурюсь. Все внутри восстает против, хотя здравый смысл бьет ключом в голове.
Сколько мне еще страдать? Вечность? Олега мало?
Пока я тут слезы лью в подушку, Саша трахает невесту. А то и не только ее. Вот уж кто точно не мучается от нашего расставания. За все время ни разу не позвонил. Даже сообщения не прислал. Просто вычеркнул из своей жизни.
— Я не…
Все-таки рвусь отказаться, но Дима подмигивает и перебивает:
— Просто прогуляемся, Марин. Вкусная еда, море, глупые шутки за триста. Расскажу, как справится со страхом перед полетами.
Моя очередь вздыхать.
— Маринка, ты же не согласишься? — с надеждой спрашивает папа и добавляет тихо убийственный аргумент: — Сашке бы не понравилось.
Зло щурюсь. Упоминание бывшего парня (хотя какой он парень?) бьет точно в цель. Прямо в сердце, которое тут же сжимается от невыплаканной до конца боли. Хочется рвать, метать и нестись в Москву.
Требовать у Саши пояснений.
Вдруг он не врал?
Боже, опять я пытаюсь оправдать его.
— Пошел твой Сашка, знаешь, куда? — затем поворачиваюсь к Диме и рыкаю: — Завтра в девять приходи. И не опаздывай!
— Есть, капитан!
Шутливо отдает честь, а в синих глазах скачут довольные бесенята. Мысленно жалею, что поддалась эмоциям и согласилась пойти с ним куда-то.
— А справку из КВД принести?
Вот ведь... Клоун!
— Что скажешь?
Вопрос отца, направленный не мне, разрезает напряженную тишину родительского особняка. Он сидит во главе накрытого стола на три персоны: его, меня и Олега Шершнева. Мама гостит у ее двоюродной бабушки, поэтому дома необычайно тускло.
Или во всем виноваты наши с Олегом кислые мины.
Прошедший день вышел чересчур насыщенным. Все события пролетели за секунду. Кажется, всего час назад я отвез Александра Самуиловича из дома Жени и Ани в офис Олега. С расцарапанным лицом и пустым взглядом.
С флеш-картой, содержимое которой я до сих пор перевариваю. Олег просил показать ее Александру Самуиловичу в машине.
«Блядь», — закашлялся тот.
После чего уставился в ноутбук с повышенным вниманием, когда на экране возник очередной лист с бесконечными банковскими операциями. Он долго рассматривал их. Снова и снова, пока мы не доехали до офиса. С каждой минутой его лицо только чернело, а внутри меня разрасталась буря.
«Я идиот, — простонал, прежде чем выйти из машины. — Саша, какой же я идиот. Передай отцу, что Олег ни в чем не виноват».
Но меня зацепило другое. Начало. Несколько кадров, от которых сердце сжалось до состояния выжатой тряпки.
Хочется взять лезвие и хорошенько пройтись по содержимому черепной коробки. Выскрести на хрен из памяти кровавые фотографии и нарезки из дела, которое развалили до начала заседания суда.
«Мы защищали семью», — произнес отец твердо, когда я приехал за ответами.
Трясу головой.
Нет. Я подумаю об этом завтра.
Когда уверюсь в Марининой безопасности. В сто двадцать второй раз за прошедшие сутки, которые не спал.
— Николай Игоревич, я все рассказал, — устало выдыхает посеревший Олег и трет осунувшееся лицо. — Если нужно чем-то помочь, велком. На тему партнерства с холдингом Лазаревых не беспокойтесь. С сегодняшнего дня Женя вступает в права. Накиньте пару-тройку недель на бумажную волокиту. Свое предложение я аннулирую, так как выхожу из компании Семена Вениаминовича. Если захотите, продолжите разговор на эту тему с Леной.
