— А если «без», то почему? — неприятно блеснул своей маленькой улыбочкой Дударевич. — В генах не заложено?
— Вряд ли это генетическое. Скорее — благоприобретенное. То, что можно человеку привить. А можно и удалить…
— И тогда что же?
— А тогда что угодно! Тогда разгул цинизма. Культ вещей. Ничего святого. Приспособленчество ко всему, даже к самому худшему… Чинодральство. Карьеромания. Поиски протекций. Тогда «после меня — хоть потоп»! На почетном месте тогда вместо Мадонны ставлю набитый стейками холодильник… Вот так. И, если ты упал, я через тебя переступлю. Пойду дальше, и ни один нерв во мне не дрогнет! Закричишь — не услышу. Но обернусь. И все больше будет плюсов в анкете, и все меньше будет вокруг меня друзей и всего того, что для отцов наших считалось святым!..
Заболотная взяла мужа под руку.
— Успокойся, хватит тебе… Вечная это ваша тема, и тут никогда, пожалуй, согласия вам не достичь…
Ветер с океана заметно усиливается, треплет наши плащи, над головой внезапно с сатанинским грохотом прошел лайнер какой-то авиалинии, заблудился, что ли, совсем низко пропахал небо над нами.
— А, чтоб тебе пусто было! — закрыла уши от грохота Тамара. — Уже сейчас от реактивных в голове звенит, а что дальше будет? Куда несемся? — Выпрямившись, она нервным движением повернула лицо в сторону океана. — Ожидали жизни на Венере, искали разумных существ на Марсе, теперь нам говорят: где-то они дальше есть, в других галактиках… А может, это только иллюзии? Может, пора от них освободиться? Если бы дали мне возможность взобраться на некую высочайшую в мире трибуну, я бы уж сказала… Обратилась бы ко всем обитающим планеты: эй, вы! Подарена вам планета уникальная, дубликатов нет, так распорядитесь же ею достойным образом! А не умеете, передайте планету дельфинам, может, они наведут порядок? По крайней мере, себе подобных они не уничтожают!..
— Еще и тонущим купальщикам с удовольствием приходят на помощь, добавила Заболотная.
Тамара как будто и не почувствовала поддержки.
— Богоравные или звероподобные — от вас зависит доказать это! — обращала она свой огонь куда-то в пространство. — Превратить планету в смрадную клоаку или построить на ней рай земной — тоже зависит от вас, самоуверенных потомков Адама… А способны ли? Хватит ли духа подняться над распрями, над амбициями, стать выше своих пагубных страстей? Сможете ли укротить в собственных душах гаденышей эгоизма, разгул честолюбия? Колыбель ведь одна-единственная, и как можно не видеть, что она столь же прекрасна, сколь и хрупка! Эти воды, небо и этот ветер — все для нас! Рожденные в таком богатстве, имеем возможность владеть, наслаждаться всем этим, чувствовать это все, ощущать радость жизни… А мы? — она резко обернулась к нам и посмотрела с гневным укором, будто именно мы были виновны во всех бедах планеты, глаза ее возбужденно блестели, налитые слезами.
— Ты абсолютно права, — взял за руку жену Дударевич.
Он был смущен и несколько даже встревожен. Тамара разнервничалась на этот раз сильнее обычного, мы общими усилиями стали ее успокаивать, особенно Соне пришлось похлопотать, проявить немало такта и терпения, чтобы Тамара наконец взяла себя в руки. Смахнув слезу, она снова улыбнулась, хотя улыбка получилась вымученной, вроде виноватой.
— Не знаю, что это со мной…
