— По коням! — окликает нас Заболотный, и вот «бьюик» снова набирает скорость, становясь неотъемлемой частицей неудержимой железной реки. — Имеем, Лида, несколько редких слайдов. Соня Ивановна достойно оценит наш выбор…
Слайды и микрофильмы — это у Заболотных хобби общее их увлечение. У них бесконечное множество снимков и слайдов из разных уголков планеты, с разных ее широт и долгот, и если кто-нибудь вечером, очутившись у Заболотных, проявит пусть минимальный интерес к их творчеству, он доставит супругам немалое удовольствие.
— Никогда не видела столько птиц, — говорит Лида задумчиво, еще находясь под впечатлением только что увиденного. — Мы таки угадали, где остановиться.
— Действительно, собралась их здесь целая птичья ярмарка, — соглашается Заболотный. — Сбиваются в стаи, объединяются перед полетом?.. Но не всех тут эти пернатые радуют. Не так давно войну птицам объявило, представьте себе, военное ведомство, чем вызвало нешуточное возмущение местной общественности…
Лида, повеселев, даже пытается острить:
— Кроме пчел, и птицы оказались агрессивными?
— Шути не шути, Лида, но факт: причиной катастроф, которые, бывает, терпят сверхмощные воздушные гиганты, иногда в самом деле оказываются птицы… Вот почему для безопасности полетов уже издаются специальные штурманские карты, на которых пути миграции птиц соответственно обозначены.
— Птица против лайнера, — раздумывает девчонка. — Такая крошка против гиганта…
— О, род человеческий, рожденный для полета! — с шутливым пафосом, как это он любит иногда, восклицает Заболотный. — Скоростей жаждем, скоростей нам, сверхзвуковых, ракетных, а вот спросить бы: скорости, сами по себе приближают ли они человека к счастью? Ты как считаешь Лида?
Девчонка пожимает плечами.
— Вам, взрослым, виднее.
И уже нахмурилась. Теперь нам долго ждать, пока Лида по какому-нибудь поводу снова повеселеет и одарит нас хотя бы сдержанной полуулыбкой.
А когда чуть погодя между мною и Заболотным заходит разговор о целесообразности человеческой улыбки, о том, всегда ли это странное движение уст будет необходимо человеку, или, может, в далеком будущем улыбка вовсе исчезнет, как некий пережиток, Лида, выслушав нас, замечает тоном довольно критическим:
— Как это улыбка может исчезнуть? «Кип смайлинг» — всегда улыбайся это, конечно, чепуха, придумка для рекламы, по крайней мере, она не для меня, — девочка при этом еще больше нахмурила брови. — Но если улыбка искренняя, не наигранная… Если в ней настроение или ваше отношение к кому-то… Да я убеждена, что люди будущего никогда не смогут без нее обойтись! — Тон ее не допускает возражении.
— Смотри, как она категорична в проблеме улыбки, — ухмыляется мои друг. Но, очевидно, это и впрямь то, что всегда было и всегда будет. Разве можно представить, скажем, Мону Лизу не улыбающейся? Даже не улыбка, а только намек, зародыш улыбки, тихий рассвет ее, но в этом мерцающем рассвете вся сущность человека, беспредельность его внутреннего мира… Улыбка — это же, собственно, частица души, ее выражение, ее свет, и потому она, надо думать, будет вечно, Лида в этом права…
Я уже заметил, что Заболотный совершенно серьезно интересуется мнением Лиды насчет того, что его в данный момент занимает, пусть даже и прозвучит оно с излишней детской категоричностью. Девочка действительно на многие вещи имеет свой взгляд. К примеру, никак она не может согласиться с каким-то из недавно виденных фильмов, где планета наша предстает как сплошное владение роботов, а жизнь там как будто неизбежно саморазрушится, природа оскудеет настолько, что ни на одном из континентов не останется места ни для птицы, ни для цветка, ни для ручья…
— После этого фильма я уснуть не могла, — сознается девочка.
— Если бы, Лида, продюсером фильмов был я, — позволяет себе пофантазировать Заболотный, — то создал бы одну-единственную ленту…
— Какую?..
— Называлась бы «Астероид». В духе Уэллса.
Нам с Лидой любопытно услышать, о чем был бы тот фильм, пока только воображаемый.
— В основу будет положено далекое будущее, — как будто и впрямь чем-то давно задуманным делится мой друг. — Речь будет о тех временах, когда улыбка еще существует, а вот зуб мудрости, этот рудиментарный придаток, он все-таки исчезнет за ненадобностью… Питание будет другим, все будет другим или почти все… На океанах к тому времени образуются целые поселения, гигантские плавучие города, жители которых, освоив океанские недра, будут развивать подводную металлургию в различных широтах мировых вод, потому что передвигаться для таких океаноградов тогда не будет проблемой — так ведь? Для плавучих своих Венеций люди будут выбирать места в лучших климатических зонах, чтобы дышать идеально чистым океанским воздухом…
Лиду это, видимо, заинтриговывает.
— А с питьевой водой как? — интересуется она. — Не морскую же пить?
