— Знаете, Константин Петрович, что хотелось бы мне изобразить?.. Наш цех, ребята наши за станками, а с ними рядом те, кто отдал жизнь за нынешнее. И Рогов, и Власов, и другие... Илья Трофимович рассказывает — две трети рабочих из нашего цеха против Юденича добровольцами пошли. Вот бы нарисовать! Я и название придумал: «Живые среди живых»... Мне Ольга эту мысль подсказала.
Веденин взглянул на Семена и поразился перемене: сильное чувство озаряло сейчас его лицо. В эту минуту Семен был снова таким, каким стоял перед Векслером, — не веря ему, веря в живую силу искусства.
— Мне понятна ваша мысль, — мягко сказал Веденин. — Живые среди живых!.. Однако как передать в рисунке? Как добиться, чтобы зритель сам, без пояснений, увидел бы неразрывное слияние двух времен?
Семен ничего не ответил. Только вздохнул, нахмурился.
— У вас все впереди, — ободряюще произнес Веденин.
Когда же, досмотрев рисунки, вышли назад в коридор, снова вспомнил Семен о заболевшем руководителе.
— Прислал недавно письмо из санатория. Пишет, что вернется нескоро. Может быть, действительно Никодим Николаевич согласился бы вести кружок?
— Попробую с ним поговорить,
— Если так, согласуем предварительно, — предложил Семен.
Пришли к заведующему в тот момент, когда он подвергался нападкам Ольги.
— Вас бы самого посадить по соседству с духовиками. Что бы, интересно, тогда запели?.. Должны предоставить другое помещение!
— А где мне взять? Родить, что ли?
— Ну и выражения, — поморщилась Ольга. — Думаете, не найдем на вас управы? А мы в газету обратимся!
Решив, что он лишний при этом споре, Веденин хотел покинуть кабинет. Однако заведующий (не потому ли, что представилась возможность отделаться от Ольги?) охотно заговорил о делах изокружка.
— Беда с этим кружком! Никак не удается подобрать нового руководителя. У вас есть на примете? И надежный, опытный человек?
— Думаю, что могу ручаться.
— Превосходно! — обрадовался заведующий. — Обязательно направляйте! Как можно скорей!
Веденин вышел из клуба вместе с Ольгой и Семеном. Свет из окон падал на мелкую рябь канала. Дальше канал уходил в темноту и снова, поодаль, вспыхивал отражениями заводских огней.
— Спасибо за гостеприимство, — сказал, прощаясь, Веденин. — Не забыли, Оля, наш уговор? Послезавтра жду к себе... Ну, а сейчас отправлюсь к Никодиму Николаевичу. Попробую его уговорить.
— Как хорошо, что вы зашли! — воскликнул Никодим Николаевич. — Теперь мы в полном сборе!
Остановившись на пороге комнаты, Веденин увидел Нину Павловну: она сидела спиной к дверям против кресла, в котором полулежала Александра. Неслышно шагнув вперед, наклонился к жене и прикрыл ей ладонями глаза.
— Костя? — спросила, помолчав, Нина Павловна (Веденин ощутил на ладонях быстрое движение ее ресниц).
— Старый муж, грозный муж!.. — рассмеялся он и отвел руки. — Добрый вечер, Александра Николаевна. Как самочувствие?
И тут заметил Васю, спящего на койке-раскладушке.
— Набегался, — объяснила Александра. — Сегодня у него был первый студенческий день.
— И вообще хлопотливый день, — вставил Никодим Николаевич. — Сначала институт, потом вокзал... Мы вместе провожали Михаила Степановича — Нина Павловна, Вася и я.
— Как, и ты провожала? — спросил Веденин. — А мне Михаил Степанович категорически запретил. Сказал, что не признает проводов среди вокзальной суетни.
— Мне тоже было запрещено, — улыбнулась Нина Павловна. — Но я не утерпела... А суетни, пока не посадили ребят, действительно было много.
Вася приоткрыл глаза. Повернулся с боку на бок и что-то произнес — очень быстро, настойчиво.
— Слышите? — ласково насторожилась Александра. — Первый день позади, но, как видно, продолжается во сне... А ваша дочь, Нина Павловна?
— Тоже начала сегодня учебный год. Угром, перед уходом, заявила, что теперь-то начнет заниматься по-настоящему. Пора бы! На первом курсе особого прилежания не было.
— Вы слишком строго относитесь, — возразил Никодим Николаевич. — Зоечка нас всех еще порадует. Вы только представьте: наступает защита дипломного проекта. Зоечка превосходно защищает. Профессора клянутся, что давно не было такой яркой защиты. Но это еще не все! Ровно через год профессора слушают Васю...
Вероятно, Никодим Николаевич мог бы долго фантазировать (все эти дни, убеждаясь в выздоровлении сестры, он находился в приподнятом настроении). Но Веденин перебил:
— Не будем, однако, забывать о сегодняшних делах. Я ведь, Никодим Николаевич, не просто на огонек заглянул. Заведующий клубом, где я только что был, уполномочил меня предложить вам руководство изобразительным кружком.
Никодим Николаевич ничего не ответил, но на его лице отразилось волнение.
— Я не только беседовал с заведующим, — продолжал Веденин, — но и ознакомился с работами кружковцев. Разумеется, не все они равноценны, но некоторые отмечены настоящей талантливостью...
На этот раз взволнованность Никодима Николаевича отразилась не только на лице, но и во всей подавшейся вперед, напряженной позе.
— Я советовал бы вам принять это предложение, — сказал Веденин.
