Над водой, взмахивая удочками, теснились дети. Пожилой рыболов (холщовая сумка через плечо, консервная банка с червями) стоял между ними, как наставник, умудренный жизнью. А детям все чудилось, что рыба клюет. Они нетерпеливо выдергивали лески, насаживали новую приманку, снова закидывали... Глядя на их суетню, на зеленые и голубые переливы воды, на быстрые кружки, разбегающиеся от закинутой лески, Веденин не заметил, как Векслер протянул к нему руку.
— Пойдем, Костя. Пойдем.
Шли назад, все еще не начиная разговора. Петр Аркадьевич шагал теперь устало, поникнув головой. Лишь на середине моста взглянул по сторонам.
Солнце клонилось к закату. Отражения набережных лежали в зеркальной четкости. Точно боясь к ним притронуться, Нева проплывала мимо и плавно и осторожно. Краски неба были мягкими, затаенными. Только лента пляжа, опоясывающего выступ Петропавловской крепости, горела все той же полуденной пестротой.
— Пастель или масло? — тихо спросил Векслер.
— Пастель, — ответил Веденин, и сразу стало легче, будто и вправду окончился фальшивый спектакль.
— Пастель, только пастель, — подтвердил, улыбнувшись, Векслер.
Это было воспоминанием о том далеком времени, когда, гурьбой возвращаясь к концу дня из академии, молодые художники горячо спорили о каждом встречном пейзаже: в каком запечатлеть ракурсе, какими красками.
— Да, только пастель!..
Медленно идущие дальше по набережной, Веденин и Векслер могли показаться со стороны добрыми друзьями. Но это было не так: Веденин был сейчас от Векслера в неизмеримой дали. И как бы ни были светлы воспоминания о годах молодости — молодости и академии, — они лишь сопутствовали главному и решающему, тому, чем полон был сейчас Веденин, что заставляло смотреть его вперед, только вперед, — снова вспыхнувшей жажде к поискам, к работе. И все время слышался ему ручей, звенящий на камнях...
Когда же, утомившись, присели отдохнуть на площади Жертв революции, Векслер вдруг приподнялся:
— Смотри! Видишь, вон там, с правой стороны... еще правее... Это же твоя дочь!
— Нет, — ответил Веденин. — Ты обознался.
Про себя же подумал: «Это она».
Возвращаясь домой, Сергей чувствовал себя так радостно, точно произошло что-то особенно хорошее. Что же произошло?.. Была вечеринка — веселились, танцевали. Зоя? Почти не имел возможности поговорить с ней наедине. Правда, они перешли наконец на «ты». А прощаясь, условились, что Зоя днем заедет в клуб. Но и в этом, казалось бы, не было ничего особенного. «Ладно, — обещала Зоя, — постараюсь заехать перед поездом».
Репетиция была назначена на два часа, но дома не сиделось. Сергей пришел в клуб на полчаса раньше.
Обнаружив, что кружковцы уже собрались, он удивился такому рвению, но Ольга объяснила:
— А как же! Гостей встречаем.
Действительно, репетиция предстояла необычная. Сергей потому и назначил ее на выходной день, чтобы собрать не только свой кружок, но и драмкружки соседних предприятий, свести их вместе в одном из центральных эпизодов зрелища. Не только кружковая комната, но и клубная сцена была мала для такой массы участников. Сергей решил репетировать в физкультурном зале.
Этот зал был полон соблазнов. Шведские стенки, параллельные брусья, кольца... Молодежь не теряла времени. Только «старички» — старейшие участники кружка — соблюдали степенность.
— Что-то гостей не видать, — переговаривались они. — Не та у них дисциплинка!
Подоплека этих слов была понятна Сергею. Уже не первый год на всех олимпиадах и смотрах с его кружком соперничал драмкружок соседней ткацкой фабрики. Сегодня «конкурентам» предстояло впервые встретиться в общей работе.
— Куда им! Дисциплина не та!
Однако все явились без опоздания. Репетиция началась точно в назначенное время.
Но и этот просторный, залитый светом зал казался Сергею тесным. Много раз в этом месяце он ездил на Кировские острова, часами бродил по Масляному лугу. Обрамленный с одной стороны дворцовой колоннадой, с другой вековыми деревьями, толщу которых до самого взморья прорезала прямая, как стрела, аллея, Масляный луг действительно был превосходной сценической площадкой. Даже сейчас, только приступая к репетициям, Сергей ясно представлял, как величественно развернется зрелище посреди огромного овального луга.
Сначала репетиция шла с холодком. Приглядываясь друг к другу, кружковцы держались обособленными группами. Постепенно холодок рассеялся. Когда Сергей объявил перерыв, многие удивились: как быстро прошло время. Этим перерывом Сергей воспользовался, чтобы позвонить мастеру, согласовать с ним ближайшие репетиции.
— Сережа? Удачно позвонили, дорогой. Знаете, кто сейчас у меня? Иван Никанорович Ракитин. Ознакомившись с нашим постановочным планом, Иван Никанорович высказал ряд интереснейших мыслей. Я имел возможность лишний раз убедиться, что оформление зрелища станет ярким событием... Необходимо, Сережа, чтобы теперь между вами и Иваном Никаноровичем установился непосредственный контакт.
Возникла короткая пауза. Сергею показалось, что мастер, прикрыв трубку ладонью, что-то тихо сказал Ракитину. Затем послышался ласковый голос.
