— Мы горячо полюбили друг друга, — ответил Веденин. — Но почему ты спрашиваешь об этом?
— Потому что...
Зоя помедлила. Затем сказала негромко, но твердо:
— Потому что тогда, когда ты увидел меня на площади, — я впервые подумала тогда о любви!
...Оставшись один, Веденин вернулся к эскизу. Он долго смотрел на эскиз, вспоминая все, что сказали Рогов, Александра, Зоя. И теперь ему казалось, что с того момента, когда Рогов остановился перед мольбертом, прошло не два коротких дня, а множество дней, наполненных раздумьями, суровыми вопросами, заданными себе самому...
«Как красиво! Как в сказке» — припомнилось ему восклицание Зои.
— Нет, я не этого хотел! Этого не хочу!..
И, точно оборвав какую-то последнюю нить, Веденин взялся за шпатель.
Взмах за взмахом мелькала в его руке узкая металлическая лопатка. Взмах за взмахом, сдирая краску с холста, Веденин уничтожал эскиз — зеленый простор, небесную синеву, человека с горделиво поднятой рукой...
Наконец, облегченно вздохнув, отбросил шпатель.
Подступая к Кировским островам, Ленинград теряет каменную силу. Между высокими, многоэтажными домами возникают деревянные постройки дачного вида. Они еще занумерованы как городские дома, но палисадники, веранды, трава на дворах — все напоминает окраину. Плотно сдвинутый городской пейзаж начинает распадаться, его дробят речные рукава.
Все приметнее убывает каменная сила. Все больше деревьев, зеленой земли, пологих берегов. Широко открывается небо, и облака проходят двумя грядами — в небе и, отражениями, по воде. И движение здесь другое: оно еще частое и шумное, но перегоны по-загородному длинные. Улицы превращаются в дороги между разноцветными изгородями стадионов и водных станций. И вот наконец мост, украшенный флагами, — в них ударяет ветер со взморья, и флаги трепещут. За этим мостом ЦПКиО — Центральный парк культуры и отдыха.
Поднявшись на мост, Зоя осмотрелась. Невдалеке, в круглой беседке, играл оркестр. Было рано (Зоя приехала раньше шести), только детские стайки мелькали кое-где в аллеях, и казалось, оркестр играет для самого себя. Берег Елагина острова был виден далеко, до самой Стрелки. Там начиналось взморье, прочерченное острыми парусами яхт.
Дневная жизнь парка заканчивалась: он готовился к вечеру, к наплыву гуляющих. Пустынно было и на Масляном лугу. Зоя обошла луг и решила пока что пройтись (ей не хотелось первой встретить Сергея).
Серебристые стрелки указателей повели ее из аллеи в аллею. Она проходила над прудами, перебегала выгнутые мостики, заглядывала в беседки. На одной из аллей увидала скамью под густым лиственным сводом. Присела и сейчас же удивленно поднялась. По аллее, окруженный подростками, шел Никодим Николаевич.
Зоя выглянула из-под ветвей и кашлянула — громко, нарочно. Никодим Николаевич обернулся:
— Зоечка? Какими судьбами?
— А вы почему здесь?
— Но вы же знаете: приехала моя сестра. На экскурсию, со своими школьниками. Вон их сколько!.. Ну, а я заменяю сегодня Сашеньку. Она утомилась, пусть отдохнет немного...
Тут Никодим Николаевич понизил голос:
— Поглядите. Юноша в сиреневой майке... Мой племянник!
— Сын Александры Николаевны? — удивилась Зоя (Никодим Николаевич прежде никогда не говорил, что у него есть племянник).
— Ну да!.. Очень дельный, самостоятельный юноша. Собирается последовать вашему примеру, поступить в Строительный институт!.. А теперь идемте, я вас познакомлю...
Но в это время над аллеей раздался громкий радиоголос:
— Внимание! Потерялась девочка Зоя Веденина. Слышишь, Зоя? Тебя ждут у входа на Масляный луг. Внимание! Повторяем...
Зоя не стала ждать повторения.
...Сергей действительно ждал у главного входа.
— Что за глупая выходка? — еще издали крикнула Зоя (ей казалось, что после вчерашнего Сергей должен вести себя иначе).
— А что? Разве плохо придумано? — рассмеялся он. — Я заявил на радиоузле, что у меня пропала дочка. Идем скорей. Я устрою тебя рядом с режиссерским мостиком.
— А где твой мастер?
— Должен сейчас приехать.
Со всех концов города собирались кружковцы, преврашая луг в шумную площадь.
Сергей посадил Зою возле небольшого дощатого помоста. Оглянулся и торопливо сказал:
— Вот и Валентин Георгиевич. Сейчас начинаем.
Мастер шел через луг в сопровождении приятно улыбавшегося мужчины. Мужчина этот не был молод, но его фигура дышала свежестью и довольством (в дальнейшем Зоя узнала, что это Ракитин, художник зрелища).
Донесся отрывок разговора:
— Что касается так называемого социалистического реализма... Не кажется ли вам, Иван Никанорович, что его толкуют у нас излишне прямолинейно?
Мужчина в ответ развел руками (при этом пальто, перекинутое через руку, развернулось веерообразными складками):
— Я тоже, Валентин Георгиевич, не люблю ни икон, ни фетишей!
Сергей встретил их у режиссерского мостика. Подошли руководители кружков, несколько минут продолжалась общая беседа. Затем мастер, Ракитин и Сергей поднялись на мостик.
— Участники репетиции! Внимание! — объявил Сергей в большой жестяной рупор.
Кружковцы хлынули со всех сторон, сгрудившись в плотную толпу.
