— А ведь вы, Сергей Андреевич, нарочно нас испытываете? Правда, ведь, нарочно?
Вспышка за окном помешала ответу. Обернулись и увидели непроницаемо черное, глухое небо. Снова сверкнула зарница, осветив рваную кайму огромной тучи. Эта туча висела над самыми крышами — поглотившая звезды, прижавшая к земле свет фонарей, почти непостижимая после стольких дней безмятежного лета.
Ветер пронесся. Словно когтями, рванул деревья. Разбежался во все стороны. Вернулась тишина. Но это была особая тишина — исполненная напряженности. Зарницы вспыхивали все чаще, ближе.
— Ишь, как парит!.. Окна раскройте!.. Нельзя при грозе!.. Пронесет!..
В то же мгновение окна сами собой и распахнулись и захлопнулись с треском, с дребезжанием. Ветер промчался гудящим порывом, и сразу по стеклам ударили первые капли. Ударили всего несколько раз, как будто кто-то — огромный, неудержимый — пробарабанил снаружи на бегу. И тотчас все раздельные звуки пропали, слились в сплошной, нарастающий шум дождя.
Это была гроза, давно накапливавшая ярость. Дождь наотмашь бил землю, вонзаясь в нее непрерывными струями. Это был грозный дождь и дождь веселый — он изливался, смывая томительно долгое пекло.
Молнии вспыхивали, как магний. И, словно мгновенные фотографии, мелькали отдельные картины: пузырящаяся, вскипающая поверхность канала... пешеход, пригнувший голову, раскинувший руки, точно пловец... водяная пыль над покатой крышей автомобиля...
Шумно стало в молодежном общежитии. Спасали вещи с подоконников, закрывали окна. Крики, топот ног. Вспомнила и Ольга о своем окне. Кинулись за ней.
— Сеня, тряпку! Зоя, Сережа, отодвигайте вещи! (Второпях Ольга забыла величать Сергея по имени-отчеству.)
Дружными усилиями изгоняли дождь.
И вот наконец сверкнула такая молния — будто небосвод раскололся.
— Ой, жутко! — присела Ольга на корточки, прижимая к сердцу мокрую тряпку. Она ожидала, что ударит гром, и вздрогнула, когда его опередил стук в дверь.
Это был комендант общежития — такой мокрый, точно вплавь добирался до дверей.
— Как тут у вас?.. Ну, прямо водяная пантомима!
А дождь продолжал изливаться — без просветов, без перерывов.
— Ехать пора, — обернулась Зоя к Сергею. И хотя он ничего не возразил, сурово добавила: — Ничего с тобой не случится. Не сахарный.
Ольга возмутилась:
— Вы что, с ума сошли? Никуда не отпустим!.. Сергей Андреевич вместе с Сеней здесь заночует, а мы... Будь покойна, Зоя, мы тоже устроимся.
Кончилось тем, что Зоя, скрепя сердце, согласилась.
— Я только отцу позвоню, чтобы не беспокоился. Есть откуда позвонить?
— Найдется.
Сплошная водяная рябь стекала по лестничному стеклянному пролету. «Лестница — точно в аквариуме», — подумала Зоя. И в телефонной трубке ей послышался шум дождя.
«Группа Б», — донесся тоненький голос телефонистки. Но Зоя не отозвалась. Она с удивлением увидела, как в нескольких шагах от нее прошел Рогов. Костюм, все тот же серый костюм, свисал тяжелыми мокрыми складками, и мокрые пряди волос прилипали ко лбу, как и тогда, после дачного купанья.
— Что же, Зоюшка, не звонишь?
— Интересная встреча! — ответила Зоя, кивнув на Рогова. — Что он здесь делает?
— А ты с ним знакома? Второй раз приходит. К Илье Трофимовичу, нашему одному заслуженному производственнику. Илья Трофимович в большой был дружбе с его покойным братом.
Рогов исчез за поворотом коридора, а Зоя снова нажала телефонную кнопку.
— Отец, это я. У тебя тоже дождь? Не беспокойся, я заночую. Знаешь, у кого?.. Нет, у Ольги.
— Зоюшка, привет передай.
— Слышишь, папа? Тебе привет от Оли.
— И Сеня кланяется.
— Семен тоже кланяется. А я приеду утром. Спокойной ночи.
Зоя собиралась закончить разговор, но вспомнила:
— Угадай, кого только что видела... Рогова!
— Михаила Степановича?.. (Голос Веденина точно приблизился.) Где же он?.. Постарайся увидеть и передай... Передай, буду рад, если зайдет в ближайшее время.
Повесив трубку, Зоя посоветовалась с Ольгой, как найти Рогова.
— Легче легкого. Илья Трофимович живет как раз под нами. Сейчас к нему и зайдем.
— Извиняюсь, Илья Трофимович, — вкрадчиво сказала Ольга, когда Гаврилов вышел на стук. — Гость еще у вас?
— Гость у меня.
— Нам бы его повидать. Дельце есть.
— А вы заходите... До тебя пришли, Михаил Степанович.
Рогов поднялся навстречу Зое. Боясь, что он опять припомнит глупое дачное происшествие, она поспешила передать приглашение отца.
— Есть! — кивнул Рогов. И обернулся к Гаврилову: — А знаешь, Илья Трофимович, чья это дочка? Веденина, Константина Петровича дочь!
Векслер в этот день появился раньше обычного.
— Удивлен, Костенька?.. Что поделаешь, ноги у меня ревматические, перемену погоды лучше барометра предсказывают. И до того нынче ноют...
Опустившись в кресло, он вытянул ноги:
— В союзе только что был. Удостоился беседу иметь с Головановым. Особо примечательного в беседе не было, но кабинет... Ах, какую обстановочку закатил себе уважаемый председатель!.. Впрочем, так и должно быть. Кабинет руководящего товарища!
Веденин (он перетирал кисти) ничего не ответил на эту тираду. Векслер помедлил, переменил с кряхтением позу:
