…Произошла глобальная катастрофа. Большая часть людей погибла, выжившим предстоит постоянная жестокая борьба. И они сражаются, охотятся, ищут сохранившиеся от рухнувшей цивилизации вещи, пытаются строить новое общество. Панорама мёртвых мегаполисов, примитивных человеческих групп, изуродованной природы… Таков обычный сюжет постапокалипсиса, жанра, вернее, поджанра фантастики.
Популярность художественных произведений обусловлена во многом социально-биологическими потребностями людей. Например, детективы и боевики интересуют в основном мужчин, как потенциальных защитников — инстинкты велят им получать полезную информацию, способствующую этой функции. Сентиментально-романтическую литературу предпочитают женщины — хранительницы очага, продолжательницы рода и воспитательницы потомства. А вот постапокалипсис интересует многих вне зависимости от пола. Очевидно, мужчин привлекает героическая борьба, а женщин — воссоздание нормальной жизни из руин.
То же самое трогало публику и в непосредственном литературном предшественнике постапокалипсиса — робинзонаде, где героические одиночки тоже пытаются строить жизнь на голом месте. Главное различие в том, что «робинзоны» выброшены за пределы цивилизации, а в постапокалипсисе сама цивилизация погибла. Впрочем, в современной литературе встречается смесь робинзонады и постапокалипсиса, как в романе великого фантаста Роберта Хайнлайна «Пасынки вселенной», где действие развивается на столетия летящим в космосе огромном корабле, население которого считает себя всем человечеством.
Ситуацию, при которой рушится вся цивилизация, писатели долго не могли себе представить. Конечно, уже в древней культуре возникла эсхатология (учение о конечных судьбах мира и человека), наивысшее выражение которой — христианская апокалиптика. Но то, что будет после конца света, долгое время по умолчанию считалось неописуемым. Ну, разве что бытовала сомнительная доктрина хилиазма — тысячелетнего царства Божия на земле. Однако в Новое время по мере всё ускоряющегося развития науки и техники нарастала тревожность. Хоть уже не возникали, как в Средневековье, истерические пандемии по поводу светопреставления к определённой дате, появилась мысль, что оно может случиться не по библейскому сценарию.
«Эсхатология… — одна из ведущих тем религиозной мысли XX века, претерпевающая… повседневную вульгаризацию… во вполне секулярных средствах массовой информации и наиболее тривиальных видах искусства…», — писал литературовед и философ Сергей Аверинцев.
С другой стороны, рационалистическое мышление принялось искать варианты восстановления после конца, ранее даже не рассматривавшиеся. Так родилась литература постапокалипсиса.
По всей видимости, самым ранним из таких произведений стал роман Мэри Шелли 1826 года «Последний человек». Там уже имелись мотивы, которые периодически будут повторяться в постапокалиптических текстах. Например, сектанты, лжепророки, странствие выживших героев и так далее. Формирование поджанра происходит в конце XIX — начале XX века. В 1885 году появился роман Ричарда Джеффериса «После Лондона», позже были «Война миров» и «Война в воздухе» Герберта Уэллса и другие. Лавина произведений на эту тему нарастала между мировыми войнами, но классический литературный постапокалипсис возник после появления ядерной угрозы. Кошмары воплотились в жизнь — человечество получило способность уничтожить само себя.
Описание постъядерного общества стало одним из основных направлений поджанра. Но не менее популярен вариант, при котором большая часть человечества гибнет от некой страшной болезни. Ещё в 1912 году Джек Лондон написал на этот сюжет роман «Алая чума», а одна из самых известных таких вещей — «Противостояние» живого классика Стивена Кинга (с мотивами христианской апокалиптики). Катастрофа может быть вызвана и другими причинами, например, нашествием «живых мертвецов», зомби, что породило ещё одно мощное ответвление — зомби-апокалипсис. В современной российской фантастике наиболее заметным представителем направления был уже, к сожалению, покойный писатель Андрей Круз с его «Эпохой мёртвых».