Отечественный постапокалипсис прошёл сложный путь. В советской фантастике поджанр был не в чести — слишком мрачен на вкус литературных чиновников. Однако официальная борьба за мир в период «холодной войны» обогатила советскую литературу несколькими интересными произведениями. Например, ещё в 1965 году вышла повесть Ариадны Громовой «В круге света», описывающая постъядерный мир и взаимоотношения в маленькой группе выживших. Но, как ни парадоксально, главный толчок российской постапокалиптике дал роман, формально к поджанру не относящийся — «Пикник на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких. В Зоне — области высадки неких инопланетян — происходят фантастические вещи и находятся удивительные артефакты, за которыми охотятся сталкеры. Несмотря на то, что катастрофа в романе задела лишь маленькую часть планеты, его антураж типично постапокалиптический. Роман вызвал к жизни не только высокоинтеллектуальный фильм Андрея Тарковского «Сталкер», но и сеттинг (комплекс произведений по вторичному миру) о похождениях сталкеров. К роману Стругацких он имел отношение опосредствованное, даже Зона там порождена не пришельцами, а взрывом Чернобыльской АЭС. Сеттинг начался с серии компьютерных игр, позже по ним была написана межавторская серия романов.
— Не берусь судить о серии в целом. Боюсь, здесь, как всегда, действует пресловутый «закон Старджона» («90 процентов чего угодно — ерунда»). Но, помнится, и вполне приличные романы из этой серии мне доводилось листать. Вероятно (в полном соответствии с «законом»), их как раз около десяти процентов, — говорил незадолго до своей смерти Борис Стругацкий.
С выходом же в 2005 году романа Дмитрия Глуховского «Метро 2033» и последующих романов цикла постапокалипсис окончательно стал в России явлением поп-культуры. Впрочем, у нас поджанр прирастает не только массовыми сериями, но и серьёзными литературными явлениями. Так в конце 90-х появился прекрасный роман Эдуарда Геворкяна «Времена негодяев». Однако позже популярность постапокалипсиса начала спадать.
— Интерес стал угасать в 2012 году, когда читатели наигрались в «S.T.A.L.K.E.R.», начитались романов, напугались обещаниями конца света — в одном только 2012-м их напророчили три штуки, — говорит Юрий Гаврюченков, писатель и редактор издательства «Крылов». — Интерес тлел, но вспыхнул в связи с началом боевых действий на Украине. Когда знакомые по сетевой и реальной жизни люди начали воевать в знакомых местах, да ещё воспроизводить знакомые по постапокалиптическим боевикам ситуации, вовлечение в жанр вернулось.
Да, постапокалипсис иногда прорывается в реальную жизнь. Об этом говорит существование многочисленных групп «выживальщиков», вполне серьёзно готовящихся к глобальной катастрофе. Есть и другие примеры. В начале 2000-х в русском сегменте интернета получил известность автор, пишущий под псевдонимом Беркем аль Атоми («Никто атомный»). Катастрофа в его романах «Мародёр» и «Каратель» наступает из-за предательства элит, «продавших» Россию транснациональным структурам. Через некоторое время автор попытался инициировать общественное движение, опубликовав манифест, в котором призвал сторонников готовится к вторжению западных агрессоров. Знаком принадлежности к движению стал красный квадрат с цифрой на аватаре (картинке, символизирующей пользователя соцсетей), означающий готовность носителя умереть в борьбе с агрессией. Сейчас в Сети они встречаются нечасто, но еще несколько лент назад их было дестки тысяч. Впрочем, большинством «красноквадратников» это воспринимается как очередной флешмоб, щекочущий нервы. Щекочущий так же, как и описание мира после его конца.
— Нравятся именно те вещи, где кошмар только наступает, — всемирная разруха и бесперспективная, беспросветная деградация. Нравится людям, что ж поделать?! — говорил несколько лет назад российский фантаст Сергей Тармашев.
Однако сегодня, по крайней мере, в отечественной фантастике, наблюдается несколько иная тенденция. Мрачные нуарные декорации разрушения остались, но упор делается на восстановление.
— Сейчас происходит отход читательского интереса от ужасов катастрофы, к радости, созидательного труда по строительству на руинах, — говорит Юрий Гаврюченков. — Это укладывается в цикличную схему эсхатологии. Она состоит из семи стадий: пророчество в эпоху благоденствия, деградация общества, апокалипсис, армагеддон (кульминация катастрофы), постапокалипсис, апокатастасис (восстановление), постапокатастасис. Вот к апокатастасису, восстановлению цивилизации, зарождению счастливого нового мира на руинах старого, читатели сейчас и тянутся. Однако следует помнить, что за апокатастасисом следует постапокатастасис, эпоха благоденствия, когда новый мир построен и общество расцвело. Ещё не разнежилось, не пресытилось мирной жизнью и не деградировало, но уже потеряло страх. Тогда-то и следует ждать пророчества…