Жди меня по ту сторону черной реки, Когда двери запрут на большие замки Все, кого я любила на этой земле, Без защиты оставят в хохочущей мгле. Жди меня по ту сторону черной реки, Когда станут клубиться больные стихи. Хлынул свет, и паромщик единственный ждет, Под накидкою серой скрывая лицо. Отрывая от жизни, ударит весло… Жди меня по ту сторону черной реки, Где земля помнит корни убитой ольхи.<p>* Благодарю, Господь. Ты дал мне эту боль *</p> Благодарю, Господь. Ты дал мне эту боль, Чтоб с сердца моего содрать окаменелость, Чтоб вновь оно за всех страдальцев изболелось И вновь отозвалось на вечную любовь.<p>Песенка сумасшедшего</p> Вольному — воля, безумному — степь. Ну а кто же безумный? Тот, кто в боли ослеп. Я потерял человеческий лик. Я понимаю звериный язык. Вам и прозрение — бред, дребедень. Вольному — воля, безумный — мишень. Вольному — воля, Безумному — поле, Ржи вдоль обрыва Золотая грива…<p>Ожугу</p> Ты уходишь по талому снегу, За тобою чернеет весна. И без спросу идут по следу Боль и слава — доля одна. Нацелилась зоркая Вечность Сотней змеиных жал. А сочувствия человечьего Не познаешь, как Бог не познал. Знаешь, стихи — как вороны, Свежую чуют беду. Знаешь, стихи — как лебеди, К дальнему свету ведут…<p>* Мне не уйти. Веселой травли пляска. *</p> Мне не уйти. Веселой травли пляска. Гадай, охотник, на каприз судьбы. И на снегу, как веер карт цыганских, И зверя и псаря легли следы. Гадай. Сегодня снег — червонной масти. И черной масти — дула зоркий глаз. Тебе на круги выпадает счастье. Бубновый выстрел обрывает связь.<p>* Чуяла — были крылья! *</p> Чуяла — были крылья! Рыжие, цвета пламени. Дни мои светом плавили, Плечи нестерпимо жгли. Чуяла — были крылья! Кого полетом прогневала? Багряной ризой разорванной Волочатся в ржавой пыли. На белом карнизе узком Встречаю рыжее утро. Лишь маленький шаг вперед — И в трещинах мостовая, Судьба моя ножевая. Или как прежде звонкий, Чистый верну полет.<p>* У кошки девять жизней, а у волчицы — тридцать. *</p> У кошки девять жизней, а у волчицы — тридцать. Ничем не защитится, бегущая на выстрел. И меченая пулей, я снова выживаю, Тревожа наст февральский, опять бегу по краю… Живучая, зверюга! — загонщики кривились И приближали гибель, как жалость или милость.<p>* Господень лик — в земле, Им сотворенной *</p> Господень лик — в земле, Им сотворенной. Боярышник горит — святой алтарь. Что ангелы, березоньки и клены Прославили Тебя, Небесный Царь. Мои леса в нерукотворных фресках. Здесь пала на колени и молюсь. Как близок к нам теперь престол небесный, И храм единый — золотая Русь.<p>* Вы травили собаками — *</p>
