Наплодила стихов, Как бродячих щенков. Они тычутся людям В сердца и в ладони. Кто-то мимо пройдет, Кто-то в дом свой возьмет, Кто-то бранью и камнями гонит, Говоря, что добрей Утопить их в ведре.<p>* Над крестом ржавый ковш луны. *</p> Над крестом ржавый ковш луны. Волчий крик вдали за погостом. Оправданье моей вины Оказалось до боли просто. Мне не горько уйти одной. Лишь у Бога прощенья просила. Мне не страшно в земле родной, Под шиповником огнекрылым. Просто жизнь мне была как смерть. А теперь умерла — воскресла. Покореженный ковш луны Проливается светом небесным.<p>Оберег</p>
Друиду
1 Стихами твоими, как красными нитками, Латаю души моей лютую рвань. Ищу палисад с потемневшей калиткою, Где любящий кто-то дождется меня. Дождется, простит мне и нервы колючие, И режущий горло полуночный крик. Там буду кому-то желанной и лучшею. Там в горнице — Божий немеркнущий лик.2 Когда тугие стрелы запоют, О злой моей погибели звеня, Поверьте — клены рыжие придут, Срываясь болью с мощного корня. Они придут и защитят меня. Когда мишень приметную всерьез Жизнь начертает на моей груди, Меня обступит хоровод берез, От человечьей злобы защитит. Придут меня утешить и спасти Лесная птица и бродячий пес.<p>Этюд 1918 года</p> По деревне горят иконы. Так, что больно от дыма глазам. Вдоль дороги шершавые клены Кровоточат, как образа. Чуть светлей, между утром и ночью, Неба дымный болезненный лик. И шатаясь, как раненый кочет, Из трактира плетется мужик. Босиком, нараспашку рубаха. В кабаке свою душу забыл. За помин, верно, горькую пил. А деревня притихла, как плаха. Смотрит, в небе над ним хохочет Окровавленной пастью заря. Прохрипл мужичонка: Боже, Упокой со святыми царя!.. А в ответ лишь ожглась крапива, Испугавшись той пьяной мольбы, Да брехнул чей-то пес лениво От рассохшейся черной избы.<p>* Я прожду тебя ровно три тысячи дней. *</p> Я прожду тебя ровно три тысячи дней. А потом я зверицей лесной обернусь. И уйду за погост, за тропу нелюдей, Где вскричала крестами погибшая Русь. Нежный образ девичий меняю на клык, И на шелест осины — человечий язык. Я забуду дорогу к людскому жилью, И ненужное сердце отдам воронью. Только — так я пою в озаренной ночи При сияньи луны — поминальной свечи, Что ты станешь искать меня в чаще лесной, Позабыв о привычной тревоге дневной. Только поздно, родной. Эти рощи — мой дом. Волчья стая — семья. Я убила любовь. Я теперь не твоя.<p>'Я взвыла на алом снегу'</p>Я взвыла на алом снегу. Вам болью моей не согреться. Вонзилась на волчьем бегу горячая пуля под сердце. Вам нечего даже прощать. А всё ж вам, беспамятным, в лица моя усмехнется душа глазами убитой волчицы.
