62) С каким безразсудством делают они это – прошу вас самих размыслить об этом, потому что у этих буих злоба их – на языке их, и всюду с ними бледноликий гнев, которым взаимно поражают друг друга, а нас отвращают от себя к усугублению собственнаго своего наказания. Кто учит хорошему, тот признается врагом, а кто открыто показывает в себе порок зависти, тот не должным образом и похищает снисходительность народа, злоупотребляет ею, расточает ее, зложелательствует сам себе, приукрашивает и приправляет себя похвалой, извращает же истину и вводит в обман веру, пока в собственной своей совести не поищет и не найдет норы и тайнаго убежища. Это невежество делает их несчастными, когда, не имея достоинств, сами себя безразсудно хвалят, говоря: «О, как это худо! Этот – стар, а этот – ребенок. Мне прилична эта честь, мне должна принадлежать, а у него быть отнята; как скоро привлеку всех на свою сторону, – попытаюсь сделать, чтобы не иметь ему власти». Удивления достойно это неистовое восклицание! Любопытно посмотреть на порядки, совещания или, так сказать, на кормилодержание в этих странных сборищах! О, как мы нелепы, если можно сказать так! В Церкви Божией – доказательство нашего неразумия. И не стыдятся они? Не упрекают сами себя? Не терзаются сердцем о том, чтобы теперь, по крайней мере, видя этот обман и осмеяния, показать сколько-нибудь достойный образ мыслей? У них – одна сила зависти, опирающаяся на свои ядоносныя средства. Ни в чем не преуспели эти лукавые против вашего епископа. Поверьте мне, братия, не достигли они ничего другаго, кроме того, что, увеличив тяготу нашего времени, не будут уже для себя в жизни сей иметь и места покаянию. Итак, умоляю вас, приложите попечение о себе самих, с любовию примите нашу к вам любовь и всеми силами гоните от себя тех, которым желательно обратить в ничто благотворные плоды нашего единомыслия. Имея пред очами Бога, возлюбите сами себя. С удовольствием принял я вашего епископа Афанасия, и беседовал с ним в полном убеждении, что Божий он человек. Вам разуметь это, а не мне судить. Ибо необходимым признал я, чтобы сам почтеннейший Афанасий передал вам от меня это, так как имею в виду попечительность его правоты, которая не недостойна моей миротворной веры, всегда благоукрашена спасительною мыслию и имеет в готовности убеждающее разсуждение. Бог да сохранит вас, возлюбленные братия!
63) После этого мелетиане, успокоившись ненадолго, снова приходят в движение, и впоследствии, стараясь угодить подкупившим их, слагают такой совет. Мареот есть местечко, подведомое Александрии; в нем Мелетий не мог произвести раскола. Посему, когда были там церкви на определенных для того местах, и в них собирали всех пресвитеры, а народ пребывал в мире, – некто по имени Исхир, не клирик, даже человек злонравный, предприемлет ввести в обман жителей своего селения, утверждая о себе, что он – клирик. Узнав об этом, пресвитер того места доносит мне, когда посещал я церкви, и посылаю с ним пресвитера Макария – позвать ко мне Исхира. Они же, нашедши его больным и лежащим у себя в келлии, поручают отцу его объявить сыну, чтобы не предпринимал ничего подобнаго разглашаемому о нем. Встав с болезненнаго одра, когда стали ему запрещать свои и отец, прибегает Исхир к мелетианам, а они входят в общение с Евсевиевыми приверженцами, и, наконец, слагается им клевета, будто бы Макарий разбил чашу и некто епископ Арсений умерщвлен мною. И Арсения скрывают они, чтобы, так как не стало его видно, почитали все убитым, говорят, что даже носили везде и руку его, как будто бы разсечен он был на куски. А об Исхире, котораго дотоле не знали, начали разглашать, что он – пресвитер, чтобы можно ему было вводить в обман тем, что разсказывал о чаше. Но Исхир, когда стали укорять его домашние, пришел ко мне в слезах и утверждал, что Макарием ничего, разглашаемаго о нем, сделано не было, сам же он наущен был мелетианами – выдумать такую злоречивую клевету. И он пишет следующее:
Блаженному Папе Афанасию Исхир желает о Господе радоваться.
