64) Поелику пришел я к тебе, Господин епископ, с намерением – принадлежать Церкви, а ты стал винить меня в том, что говорено было мною прежде, будто бы делал я это по своей воле, то по сей причине представляю тебе письменно это оправдание, из котораго можешь узнать, что сделано было мне насилие, и нанесены были раны Исааком, Гераклидом, Исааком из Литополя и бывшими с ними. Призывая в сем во свидетели Бога, удостоверяю, что тобою, как известно мне, не сделано ничего пересказываемаго ими: сокрушения чаши не было, не была ниспровержена и святая трапеза, но все это побудили меня выдумать они, употребив насилие. И это представил я в свое оправдание и показал письменно, намереваясь и желая принадлежать к твоему Собору. Желаю тебе возмогать о Господе. Даю же сие рукописание мое тебе, епископу Афанасию, в присутствии пресвитеров: Аммона из Дикеллы, Ираклия из Фаска, Воккона из Хеневри, Ахилла из Мирсины, Дидима из Тафосира и Иуста из Вомофеи, также – диаконов: александрийских – Павла, Литра и Олимпия, а мареотских – Аммония, Писта, Димитрия и Гаия.
65) Однако же, и после того, как написал это Исхир, опять разглашают всюду такое же обвинение и доводят до сведения Царя Константина. А он о чаше наперед сам уже услышал в Псаммафии, когда и я там был, и осуждал клевету врагов, а между тем пишет в Антиохию к цензору Далматию выслушать дело об убийстве. Почему цензор извещает меня письмом, чтобы готовился я к оправданию по обвинению. Получив такое письмо, сначала не обратил я на это внимания, так как знал, что в утверждаемом ими нет никакой правды. Но поелику встревожен был Царь, то пишу к сослужителям своим в Египет и посылаю диакона с намерением узнать об Арсении, потому что не видал этого человека лет пять или шесть. И что же? Чтобы не повторять совершенно того же, скажу: узнано, что Арсения скрывают, и мои нашли его сначала скрываемаго в Египте, а потом в Тире. К удивлению же, и найденный не признается, что он – Арсений, пока не уличен на суде Павлом, тогдашним епископом Тирским, наконец, пристыженный, он уже не смел отрицаться. А поступил так, храня условие, заключенное с Евсевием, чтобы, как скоро будет он найден, не разстроилось уже все замышленное ими дело, как и действительно случилось. Ибо, когда написал я царю, что Арсений найден, и напомнил о том, что слышал он в Псаммафии касательно пресвитера Макария, тогда прекратил он производство суда цензором и писал к нему, осуждая клевету моих врагов, а приверженцам Евсевия, шедшим на Восток, чтобы действовать против меня, велел возвратиться. А что обвиняли меня, будто бы Арсений умерщвлен мною, – то для сего не буду вводить в дело писем, писанных ко мне многими, достаточно же предложить только одно письмо Александра, епископа Фессалоникийскаго. По нему можно узнать, что писано и другими. Итак, узнав, что против меня Архаф, называемый также Иоанном, разглашал об убийстве, и, осведомившись, что Арсений жив, писал он следующее:
Господину возлюбленному сыну и единодушному сослужителю Афанасию Александр епископ желает о Господе радоваться.
66) Радуюсь о превосходнейшем Сарапионе, который так много старается украшать себя священными нравами, и память отца со дня на день делает достохвальнейшею. Ибо
Возлюбленный наш сослужитель Макарий повеселил меня, написав из Константинова града, как неприлично вел себя клеветник Архаф, о живом человеке провозглашавший всем, как об убитом. Что он за дерзкий поступок свой вместе с толпою единомышленников от Праведнаго Судии понесет достойное наказание, – об этом гласят неложныя Писания. Владыка всяческих как можно долее да хранит тебя, господин, исполненный ко всем доброты!
67) А что Арсений был скрываем с намерением, дать силу выдумке о смерти его, – об этом свидетельствуют с ним жившие. Ибо, когда мы стали искать его и нашли, – некто к Иоанну, который был действующим лицом в таковой клевете, писал следующее:
Возлюбленному брату Иоанну Пинн, пресвитер обители Птеменкиркской в области Антеополитской, желает радоваться.
