Списки с этого сообщили мы и Палладию, присмотрщику Августову, чтобы не было это утаено вами. Ибо сделанное вами заставляет уже подозревать и делать о вас такия заключения. Сообщили сие: Дионисий пресвитер, Александр пресвитер. Ниларас пресвитер, Лонг пресвитер, Аффоний пресвитер, Афанасий пресвитер, Аминтий пресвитер, Пист пресвитер, Плутион пресвитер, Диоскор пресвитер, Аполлоний пресвитер, Сарапион пресвитер, Аммоний пресвитер, Гаий пресвитер, Рин пресвитер, Аифал пресвитер; диаконы: Маркеллин диакон, Аппиан диакон, Феон диакон, Тимофей диакон, и Тимофей другой диакон.
74) Вот послание и имена градских клириков. А писанное клириками мареотскими, которые знали нрав обвинителя и были при мне во время посещения мною церквей, состоит в следующем:
Святому Собору блаженных епископов Вселенской Церкви все мареотские пресвитеры и диаконы желают о Господе радоваться!
Зная написанное: яже видеста очи твои, глаголи (Притч. 25, 8), и: свидетель лжив не будет без муки (Притч. 19, 5), что видели, то и свидетельствуем, тем паче, что свидетельство наше сделал необходимым заговор, составившийся против епископа нашего Афанасия. Ибо дивимся, почему Исхир вообще был измеряем церковною мерою, и о нем почитаем нужным поговорить прежде всего. Исхир никогда не был церковнослужителем, но сам о себе разглашал перед этим временем, что он – пресвитер Коллуфа, хотя никого не уверил в том, разве только своих родных. Ибо он ни церкви никогда не имел, ни клириком вовсе не называли его жившие неподалеку от его селения, кроме одних, как мы сказали, родных его. Но впрочем, и приписав себе такое наименование, на Соборе, созванном в Александрии, в присутствии отца нашего Осии, он низложен и включен в число мирян, и таким оставался в последующее время, так что утратилась даже и ложная мысль о пресвитерстве его. О нравах же его почитаем излишним и говорить, потому что все могут знать это. Но поелику оклеветал он епископа нашего Афанасия в сокрушении чаши и трапезы, то по необходимости принуждены мы разсказать вам и о сем. Предварительно уже сказали мы, что он никогда в Мареоте не имел церкви; пред свидетелем же Богом утверждаем, что не была и чаша разбита, и трапеза ниспровергнута ни епископом нашим, ни другим кем из бывших с ним, но все, разглашаемое ими, есть клевета. И это говорим мы, которые не вдали находились от епископа, – потому что все мы с ним были, когда обозревал он Мареот, и нигде не бывает он один, всюду же ходит со всеми нами пресвитерами и диаконами и с достаточным числом мирян. Почему как при нем находившиеся во время всего обозрения, какое совершено им у нас, утверждаем и свидетельствуем, что ни чаша не сокрушена, ни трапеза не ниспровергнута, но Исхир во всем лжет, как и сам свидетельствует о том своеручно. Ибо когда, после того, как отложился он к мелетианам и разгласил такия вещи о епископе нашем Афанасии, пожелал снова вступить с нами в единение, и не приняли его, тогда собственноручно написал он и признался, что ничего этого не было, но другие подучили его говорить это.
