В Саисе: Ермеон в Кине и Вусири, Сотирих в Севенните, Пининуф в Фтенеги, Кроний в Метили, Агафаммон в округе Александрийском.
В Мемфисе Иоанн, которому повелено Царем – быть при архиепископе.
Эти были в Египте, а в александрийском клире состояли у него: Аполлоний пресвитер, Ириней пресвитер, Диоскор пресвитер, Тиранн пресвитер; диаконы: Тимофей диакон, Антиной диакон, Ифестион диакон, Макарий пресвитер в воинском стане.
72) Этих лично Мелетий представил Александру епископу. А об именуемом Исхире не упомянул, даже вовсе не показал, чтобы у него был когда пресвитер в Мареоте. Однако же враги не отступились: и не пресвитер выдан за пресвитера, потому что понудителем был комит, и нас влекли воины. Но благодать Божия и при всем этом препобедила. Макария в деле о чаше не обличили, Арсений же, о котором разглашали, что умерщвлен мною, предстоит живой и доказывает их клеветничество. Посему, когда Евсевиевы сообщники не возмогли обличить Макария, – опечалились как утратившие свою добычу и бывшаго с ними комита Дионисия убеждают послать в Мареот в чаянии, что можно будет там найти нечто против пресвитера, лучше же сказать, в намерении, ушедши туда, в отсутствии нашем, как угодно им, строить свои козни. Ибо о том и было у них попечение. И действительно, мы говорили, что отправление в Мареот – дело лишнее, что им не следует отзываться, будто бы недостаточно высказали, о чем замышляли с давняго времени, не должно и отлагать дела, потому что сказали все, что думали, и чувствуя уже свое затруднение, прибегают к таким средствам. Или, ежели нужно идти и в Мареот, то не надобно посылать туда людей подозрительных. И комит соглашался на удаление людей подозрительных, они же скорее сделали все, только не это. И кого предлагали мы удалить от делопроизводства за арианскую ересь, те, то есть Диогний[3], Марин, Феодор, Македоний, Урзаций и Валент, отправились поспешно. Опять дано было и письмо к египетскому епарху и воинское сопровождение. Удивительно же и всего подозрительнее то, что обвиняемаго Макария оставили на месте под воинскою стражею, а обвинителя взяли с собой. Кто уже не усмотрит в этом заговора? Кто во всей ясности не увидит лукавства Евсевиевых сообщников? Если в Мареоте нужно было произвести суд, то надлежало отправиться туда и обвиняемому. А если не для судопроизводства пошли туда, то для чего же взяли обвинителя? Достаточно было и того, что он не доказал доноса. Для того сделали это, чтобы, не обличив пресвитера лично, как угодно им, запутать и затруднить его в отсутствии. Ибо пресвитерам из Александрии и из всего округа, которые укоряли их за то, что прибыли одни, и желали сами присутствовать при делопроизводстве, говоря, что знают и дело, и именуемаго Исхира, не дозволили присутствовать, а египетскаго епарха Филагрия отступника и воинов язычников имели при себе во время таких изследований, при которых неприлично быть зрителями и оглашенным, но не допустили к сему клириков, чтобы и там, как в Тире, не встретить в них обличителей.
73) Впрочем, и при всем этом не могли укрыться, потому что пресвитеры городские и мареотские, видя их злокозненность, написали и засвидетельствовали следующее:
Феогнию, Марину, Македонию, Феодору, Урзацию и Валенту, прибывшим из Тира епископам, – от пресвитеров и диаконов Вселенской Александрийской Церкви, подведомственной досточестнейшему епископу Афанасию.
Когда вы шли и вели с собою обвинителя, – прилично вам было привести с собою и Макария пресвитера, ибо по Святым Писаниям так устрояются суды, что обвинитель поставляется вместе с обвиняемым. Поелику же ни Макария вы не привели, ни досточестнейший наш епископ Афанасий не прибыл с вами, то мы, по крайней мере, изъявляли желание быть на суде, чтобы, в нашем присутствии, следствие произведено было непогрешительно, и мы сами убедились в деле. Но как и сего не дозволили вы нам, напротив же того – одни с египетским епархом и с обвинителем захотели делать, что вам угодно, признаемся, что о деле сем имеем недоброе подозрение и в вашем сюда прибытии усматриваем только заговор и навет. Посему и передаем сообща вам это послание, которое на истинном Соборе послужит свидетельством, чтобы всем сделалось известным, что вели вы дело односторонним образом, как хотели, и не иное что имели в намерении, как – составить против нас заговор.
