Его тон и сама фраза звучали двусмысленно. Мол, понимай как хочешь, кто он и что делает в этом доме, где живу я. Они обменялись взглядами, значения которых я не поняла. И когда Ригель опустил на меня глаза, у него был вид человека, который знает, что последнее слово за ним. — Анна висит на телефоне, — сказал он, — она хочет с тобой поговорить.
Я отступила в сторону, выскальзывая из-под его руки. Анна ждала у телефона, чтобы поговорить со мной?
— Еще раз спасибо за учебник, — кивнула я Лайонелу, не зная, что добавить. — Я должна ответить. Увидимся! — попрощалась я скомканно и побежала к телефону. Мне показалось, что Лайонел собирается что-то сказать, но Ригель его опередил: — Увидимся, Леонард.
— Я вообще-то Лай…
Раздался сухой щелчок закрывшейся двери.
Глава 11
БЕЛАЯ БАБОЧКА
Я всегда думала, что Ригель похож на луну — на черную, спрятавшую одну свою сторону от глаз наблюдателей луну, сияющую во тьме ярче звезд. Но я ошибалась — Ригель был похож на солнце. Гигантское, жгучее и неприступное. Оно обжигало, слепило глаза, высвечивало мои мысли, обнажало их, а все остальное оказывалось в тени.
Приходя домой, я всегда видела его куртку на вешалке. Сказать, что мне все равно, значило бы солгать самой себе.
Мир вокруг менялся, когда Ригель находился рядом. Поневоле я начинала искать его глазами. Сердце ухало вниз. Мучили тревожные мысли, и я закрывалась у себя в комнате до вечера, пока не приходили Анна с Норманом. Таков единственный способ не встречаться с его колючим взглядом. Я пряталась от Ригеля, но правда заключалась в том, что нечто пугало меня гораздо больше, чем резкий разрез его глаз, отчужденность или непредсказуемость. Что-то, что не давало мне покоя, даже когда Ригеля от меня отделяли кирпичные стены нашего нового дома. Как-то раз посреди дня я все-таки решилась выйти на задний двор, чтобы погреться на солнышке.
Февраль в здешних краях мягкий, пасмурный и прохладный, впрочем, как и вся зима. Я родилась и всегда жила на юге Алабамы, поэтому не удивлялась голым деревьям, мокрым дорогам и белым облакам на небе, которое на рассвете было уже совсем весенним. Мне нравилось снова чувствовать траву под босыми ногами. Солнце сплело на лужайке сверкающее кружево, и я любовалась им, сидя в тени абрикосового дерева, погружаясь в безмятежность этого маленького сада.
В какой-то момент я услышала громкое настойчивое гудение. Я встала и пошла на звук, а когда поняла, в чем дело, то расстроилась. Гудел шершень. Одной лапкой он застрял в луже грязи и, трепеща крыльями, пытался взлететь.
Неприятно осознавать, что я ничего не предпринимаю, а стою в нерешительности и со страхом смотрю на существо, попавшее в беду. Я всегда считала пчел с их толстыми лапками и пушистыми воротничками очень милыми, но шершни меня пугали. Несколько лет назад один такой меня здорово ужалил, рука болела несколько дней, не очень-то хотелось вновь проходить через это.
Однако шершень продолжал так отчаянно извиваться, что отзывчивая часть меня взяла верх: я осторожно приблизилась к нему, разрываясь между страхом и жалостью. Попробовала ковырнуть жижу палкой, но сразу же отскочила с пронзительным визгом, когда он снова разразился грозным жужжанием. Потом я вернулась и снова принялась орудовать палкой.
— Не кусай меня, пожалуйста, — умоляла я его, — не кусай!
В результате при помощи второй палки, потому что первая сломалась, мне все-таки удалось его освободить. Фух, с облегчением подумала я и улыбнулась. Шершень немного поползал по земле, приходя в себя, и наконец тяжело взлетел. А я побледнела от страха. Отбросив палку, я побежала, закрыв лицо руками и визжа, как маленький ребенок. Было стыдно, но я себя не контролировала.
Добежав до садовой дорожки, я запнулась о собственную ногу и наверняка расквасила бы нос об плитку, если бы в последний момент меня не поддержали чьи-то руки.
— Эй! — услышала я. — Ты чего?
Я обернулась, все еще цепляясь за обхватившие меня руки, и увидела ошеломленные глаза своего спасителя.
— Лайонел?
Что он делал на заднем дворе?
— Клянусь, — смущенно начал он, — я тебя не преследую.
Он отпустил меня, и я отряхнула грязь с брюк. Лайонел кивнул в сторону дороги:
— Я живу недалеко отсюда, через несколько кварталов… Спокойно шел себе по дороге и услышал, как ты кричишь. Струхнул не по-детски, — шутливым тоном сказал он и вопросительно поднял бровь. — Можно узнать, чем ты там занималась?
— Ничем. Там было насекомое. — Я поглядела вокруг, чтобы убедиться, что шершня нет рядом. — Просто испугалась.
Лайонел нахмурил брови.
— А разве нельзя убить его, вместо того чтобы кричать?
— Конечно нет. Разве он виноват в том, что я его боюсь?
Теперь пришла моя очередь хмуриться. Лайонел какое-то время удивленно смотрел на меня, потом, опустив глаза на мои босые ноги, сказал:
— Ну, значит, все в порядке?
Я кивнула, и он, похоже, не нашелся, что еще сказать.
