Часовой: «Ты, сынок, ветерана не учи, сам учёный. Тут местность кругом довольно холмистая, не углядишь, кто с кем дерется. Перестрелки сами по себе возникают и сами по себе заканчиваются. Наши гости, которые непосредственно перед воротами становятся, приезжают вне зависимости от этих стычек».
Лург: «И много их приезжает?»
Часовой: «По-разному. В первый раз приехало трое. Чисто мелкие пакостники — дали несколько залпов по воротам и уехали. В прошлый раз где-то с десяток приехало с парой пильщиков. Намеревались циркулярками ворота вскрыть, но мы их отвадили от этого. Эх, и где нашего дармоеда носит?»
Лург: «Какого дармоеда?»
Часовой: «Да есть у нас наёмник. Мы его задолго до вас подрядили охранять крепость. Так этот болван целыми днями куда-то пропадает, вместо того, чтобы нас охранять. Приезжает раз в несколько дней отремонтироваться и боеприпасы пополнить, а затем опять исчезает».
Лург: «А что ж вы его взашей не прогоните?»
Часовой: «Да вот находит способы поганец откупиться. Привозит порой чертовски ценные трофеи, из-за которых жизнь в форте и продолжается. Если бы не приказ Одноногого, люди бы давно его машину по винтикам раскрутили, а его самого — вышвырнули на все четыре стороны. Во! Лёгок на помине!»
Внимание Мусорщика переключилось на приближающуюся машину, чей корпус почти по всей площади отражал закатный свет солнца. Подъехав к воротам, она издала двойной гудок, похожий на какой-то простой духовой инструмент. Причём было в этом звуке что-то странное, воздействующее на подсознание. Как будто под этот звук хотелось ринуться в атаку, хотя вокруг не было никого из врагов.
Во внутреннем дворе удалось более детально изучить машину, пока местные жители встречали своего защитника возмущёнными возгласами и бросками жестяных банок и другого мелкого мусора. Корпус составлял в длину почти шесть метров, составлен был из обшивки самолёта и покрашен в два цвета: большая часть деталей и колёс имела светло-голубой цвет «Оазиса», а самолётная обшивка, изрядно покрошенная небольшими снарядами и пулями, блестела, как начищенная. Задняя половина машины явно имела в себе кабину с водителем, а также отсек с аппаратурой. Крыша у этого агрегата была брезентовой, что создавало впечатление шатра на колёсах. Над ней на массивных скосах возвышались два шестиствольных минигана «Уравнитель». Передняя же часть машины представляла куда больший интерес: к носу был приварен большой паровозный отвал, что позволяло таранить лёгкие цели или выдерживать лобовые попадания из не очень крупнокалиберных пушек. А на ложе позади него стояла очень редкая двуствольная автопушка «Смерч», закрытая толстым бронещитом, тем самым обеспечивая вместе с отвалом весьма надёжную фронтальную защиту от многих видов оружия. У Лурга даже появились догадки касательно того, из какой фракции этот выходец. Измождённая боями машина остановилась, потеряв при торможении кусок обшивки, и из кабины выбрался её водитель. Сомнений не осталось — металлический доспех с геральдическими украшениями чётко выдал его принадлежность к Рыцарям дорог, или Кнехтам.
Лург: «Ни фига себе наёмничек. Это ж Кнехт»
Часовой: «Да что толку, что он Кнехт, если пользы почти не приносит, а деньги наши жрёт».
Лидер Мусорщиков спустился со стены, чтобы повнимательнее изучить своего «коллегу» по контракту. Некоторое время ему пришлось пробираться через толпу стариков, каждый из которых намеревался высказать Кнехту всё, что о нем думают. Рыцарь, несмотря на такой напор негодования, снял с головы шлем и держался невозмутимым с приподнятой головой.
Женщина: «Что, голубок, опять пули закончились? Не у кого больше забрать?»
Мужчина: «Тебе платят за защиту, а не за прогулки чёртте где!»
Часовой: «Вот дождёшься, что разберём твой драндулет на запчасти!»
Жители начали расступаться, давая дорогу Одноногому. Старик надвигался на Рыцаря широкими и размеренными шагами, его руки были скрещены на груди, а живой глаз горел пламенем укора. Увидев своего нанимателя, Рыцарь слегка склонил голову.
Рыцарь: «Бонжур, шеф! Я вернулся, чтобы отдохнуть и отремонтироваться!»
Одноногий: «Больно много хочешь, дружок. Сегодня будешь ночевать во дворе!»
Рыцарь: «Пуркуа? Почему?»
Одноногий: «Потому что от тебя пользы нет никакой! Контракт заключили, ты деньги из нашей казны тянешь, а своей прямой обязанностью не занимаешься!»
Рыцарь: «Мон дью. Возможно, эта находка хоть немного остудит ваш гнев?»
Кнехт забрался обратно в кабину и вытащил оттуда какую-то деталь, которую Лург не смог опознать. Однако по лицам окружающих, а особенно Одноногого он понял, что вещь эта весьма ценна, и, похоже, благородный прохиндей снова смог избежать праведного людского гнева.
Одноногий: «Ладно, будем считать, что откупился. Но ночевать всё равно будешь тут».
Рыцарь: «Мерси, шеф. Я в любом случае привык к тому, что простолюдины не настолько богаты, чтобы полностью помочь рыцарю».