Старик: «Я с женой — да. Нас много тут старых волков, кто вместе нёс гарнизонную службу. А сейчас мы тут наполовину гарнизон, наполовину дом престарелых. Ты лучше кушай, сынок, не отвлекайся».
Перед Мусорщиком стояла глубокая жестяная миска, наполненная варёным и растолченным овощем с грибами, который обычно можно было видеть за обедом у бригадиров и офицеров Братства, но уж никак не у рядовых авантюристов. От вида и запаха блюда желудок Лурга заурчал так, как будто там завелся миниатюрный двигатель «Исполин». Недолго думая, он взялся за ложку с хлебом, и приступил к еде. Периодически тишина нарушалась чересчур сильным стуком ложки об миску, за что супруги окликали его и просили не шуметь. Но Лург ничего не мог с этим поделать — это блюдо было лучшим в его жизни, и ему хотелось набить свой рот и живот по полной. Долгие годы на сухарях, консервах разной степени свежести и прочем подножном корме не шли ни в какое сравнение с искусно приготовленной домашней едой. В какой-то момент он даже задумался, а не оставить ли немного напарнику. На предложение Мастер Джек отрицательно покачал головой и лишь сделал очередной глоток чая.
Десертный чай с вафлями Лург решил выпить в бараке. Поблагодарив за угощение и пообещав утром занести чашку обратно, он вместе с Джеком направился в сторону выделенного для них барака. В голове мелькала лишь одна мысль — наконец-то отдохнуть.
Утро в Дозоре Одноногого началось со стрельбы. Лург намеревался проведать лидера крепости, дабы выяснить состояние здоровья литейщиков, как сквозь толщи скал с поверхности донеслись две автоматных очереди. Недолго думая, он растормошил отдыхавших Мусорщиков и повёл их за собой на поверхность. От топота десятка ног лампочки, висевшие над лестницей, качались, как при землетрясении, и рисковали разбиться либо об скальную породу, либо об голову особо торопливого защитника форта Механиков. Лург уже почти отдал приказ всем занять свои машины, как навстречу им выбежал старый часовой со стены с поднятой ладонью.
Лург: «Что случилось? Мы слышали стрельбу!»
Часовой: «Ребят, всё спокойно, не надо по машинам рассаживаться! Лучше успокойте своего буяна!»
Лург: «Которого? Где он?»
Часовой: «Да того, что в мусоровозе спит. Он попытался остановить нашего Кнехта, а тот его спихнул в сторону. Ну и пока он уезжал, тот автомат достал из машины и в него начал палить».
Лидер раздражённо прорычал и жестом дал команду бойцам уйти, а сам направился к стене, откуда раздавался звук громкого спора Голиафа и одного из дежуривших на стене Мусорщиков.
Лург: «Голиаф!»
Голиаф: «Этот урод опять от нас куда-то ускакал!»
Лург: «Сейчас не о нём! Ты нахрена из автомата начал палить?»
Голиаф: «Чтобы этот хрен знал, что меня никто не посмеет сапогом толкать и называть какой-то там мизераблей».
Лург: «Да с твоей манерой общаться, странно, что он тебя ещё не переехал. Значит так, боевой ты наш, с сегодняшнего дня из мусоровоза ни на метр. Говорил вчера, что тебе тут не нравится, значит будешь сидеть в кабине до конца контракта. Вылезешь куда — будешь спать за периметром. Всё ясно?»
Голиаф: «А как прикажете естественные нужды справлять, товарищ бригадир?»
Лург: «Уверен, ты найдешь способ. Раз хватает мозгов на остроты, значит, сообразишь, куда девать всё своё добро. Пошёл!»
Выслушав очередной выговор, Голиаф направился к «Тортилле» с хмурой физиономией. Старый часовой со сдержанным недоумением наблюдал эту сценку, а когда приговорённый ушёл, он подошёл к Лургу.
Часовой: «Кажется, вы с этим парнем не в ладах. Уж больно дерзок он в разговорах со старшим по званию».
Лург: «Да уж, это верно».
Часовой: «Почему же вы не выгоните его? В наше время любой раздор в команде может сильно повредить».
Лург: «К сожалению, этот говнюк хорошо делает свою работу. Воевать он особо не умеет, а вот собирать и транспортировать металлолом способен так, как никто другой в Братстве. Но даже это недолго будет его защищать — когда-нибудь кто-то разобьёт ему лицо за все его остроумия».
Часовой: «Ну, главное, чтобы не до смерти».
Лург собрал бойцов, что этой ночью дежурили на стене, и велел отправляться в бараки, дабы разбудить дневную смену. Сам он отправился в госпиталь, чтобы наконец проведать своих обожжённых литейщиков. Для этого он должен был после спуска в катакомбы, никуда не сворачивая, идти вперёд и спуститься по второй лестнице, которая вела к гермодвери. Сперва он постучал кулаком в дверь, но с той стороны никакой реакции не последовало. Затем он разглядел справа от двери панель со светящейся кнопкой, которая при нажатии издала пронзительный сигнал — такой всегда сопровождает открытие или закрытие дверей в засекреченные или особо охраняемые помещения.
Одноногий: «Кто там?»
Лург: «Это Лург, пришёл проведать своих парней. Открывай».
Одноногий: «Влево отойди».