Лург удивился спокойной реакции людей на то, что их назвали «простолюдинами». Точно он не знал значение этого слова, но чувствовал в нём что-то высокомерное, будто человек ставил себя выше окружающих. На территории Мусорщиков такое высказывание явно спровоцировало бы мордобой.
Наступил поздний вечер. Мощные осветительные установки проливали свет на весь внутренний двор и дозорные площадки на стенах. Очевидно, что обитатели наземных построек предпочитали пользоваться своим внутренним светом, потому в такое время окна их домов были наглухо закрыты ставнями. Лург стоял под стеной в полумраке и наблюдал за тем, как Механики чинили машину Кнехта и пополняли её боезапас; конечно же, его не обделили и ужином. Рыцарь выглядел крепким парнем, приблизительно одного возраста с Лургом, но при этом на несколько сантиметров выше его самого. Первое, что бросалось в глаза при осмотре его лица — это светло-русые усы и бородка в стиле «велосипедный руль и тонкая полоска». Кроме этого, на его левой щеке виднелся глубокий шрам, доставшийся ему после одной из прошлых битв. Быть может, кто-то в рукопашной рассёк щеку, или это при взрыве сделал осколок. Ясно было одно — даже если этот Кнехт и позер, он явно ветеран многих боев.
Ближе к ночи, когда с машиной Кнехта закончили, Лург решил лично побеседовать с её хозяином. Он постучал кулаком по борту и прислушался.
Рыцарь: «А, мэрд! Кто там?»
Лург: «Эй, Кнехт! Выйди наружу, будь добр! Поговорить нужно!»
Рыцарь открыл дверь и встал в полный рост на пороге своей машины, явно не намереваясь спускаться на асфальт.
Рыцарь: «С кем имею честь разговаривать?»
Лург: «Меня зовут Лург. Я со своим отрядом нанят на охрану этого форта так же, как и ты».
Рыцарь: «Сэ бун! Рыцарю не пристало сражаться без верных оруженосцев…»
Лург: «Губу закатай. Ты лучше объясни, какая такая неудержимая сила тебя утаскивает на несколько дней чёртте куда, вместо того, чтобы непосредственно выполнять контракт? Раз уж подписался охранять, так охраняй».
Рыцарь: «Меня какой-то мизерабль будет учить, как жизнь устроена? Поди с глаз долой!»
Кнехт хотел оттолкнуть Лурга в грудь сапогом, но тот успел схватить его за лодыжку и увести в сторону, чуть не повалив наземь. Давно он не видел такое отношение к своей персоне среди, как он выразился, простолюдинов. Рыцарь извлёк меч из ножен на поясе и спрыгнул на асфальт, желая преподать обидчику урок на всю жизнь. Оружие было похоже то ли на тесак, то ли на полуметровый армейский нож с воронёным клинком и блестящим острием, отражающим свет. Изредка Мусорщику приходилось встречаться с такими игрушками на поясе влиятельных бригадиров, особо эксцентричных офицеров Степных Волков или, непосредственно, у самих Кнехтов. Лург не растерялся и, отскочив назад, выхватил из кобуры револьвер и выстрелил в клинок. Импульса 12-миллиметровой пули оказалось достаточно, чтобы обезоружить рассвирепевшего Рыцаря дорог. На звук выстрела сбежалось несколько Мусорщиков с автоматами, подготовленными к перестрелке. Лург держал своего оппонента на прицеле и левой рукой дал знак остановиться.
Боец: «Командир, что тут за стрельба?»
Лург: «Ничего страшного, просто неправильно начали знакомство. Давайте назад на посты».
Боец: «Есть, понял».
Когда они ушли, Мусорщик опустил ствол, но не торопился убирать оружие в кобуру. Всё же безумцев на его пути встречалось достаточно, и Кнехт пока ещё не заслужил исключение из этого списка.
Лург: «Расслабься. Смотришь на меня, будто сейчас пристрелю».
Рыцарь: «Когда рыцаря одолели в бою, его ждет только тяжёлая участь — выкуп или смерть».
Лург: «Да делать мне нечего, только попусту людей изводить. Присядь уже».
Кнехт отошел назад и по указанию своего победителя присел на порог машины.
Рыцарь: «Анкроябль! Неужели даже ничего с моей машины не заберешь? Всё же ценный трофей».
Лург: «Слушай, ты кончай со своими рыцарскими штучками! Мы сейчас не в той ситуации, чтобы друг у друга что-то отбирать, когда где-то там враги рыскают. Короче, начнём сначала. Как тебя звать?»
Рыцарь: «Зовусь я шевалье Райнер из рода Люнелей».
Лург: «Ладно, давай для простоты буду звать тебя просто Райнер, договорились?»
Рыцарь: «Уи».
Лург: «Я Лург. Рода своего не знаю, ибо стал одним из множества приёмышей Мусорщиков…»
Бывшие противники теперь вели проникновенный разговор, по ходу которого Лург понял, что Райнер очень сильно заморочен на теме рыцарства и социального неравенства. Очевидно, поэтому Кнехты и появляются так редко в Пустоши, потому что рано или поздно им придётся серьёзно столкнуться с современными реалиями этого мира. Но, всё же, нельзя не признать, что в разработке оружия они одни из первых в этом мире. Когда же речь зашла про долгое отсутствие Райнера, он начал рассказывать про стаи «железных гончих», которых он всё время и выслеживал. Попытки Лурга получить какие-то подробности проваливались, ибо он просто не понимал языка, которым Райнер всё объяснял.
Лург: «Ладно, приятель, уже поздний час, я пойду отдыхать. Но мы ещё побеседуем про твоих “гончих”».
Райнер: «Бонсуар!»