— Эх, Саша, Саша… Они обе рядышком лежали. Я к ним, а Танечка уже холодная. Я думала и Наташа, но нет, смотрю – дышит. Чуть-чуть дышит. Я – «Скорую». Страх-то, какой! Прямо не знаю, что делать. Потом надумала милицию вызвать. И только тут дура-баба, сообразила, что ж я стою, как пень! Давай Наташу в чувство приводить, а толку-то… Слава богу, врачи быстро приехали. Говорят – у девочки отравление. Она уже несколько часов, как мертва. И точно — я сперва не заметила – вокруг Танечки на полу пузырьки стоят, пилюли какие-то рассыпаны. Куколки ее в рядок сидели – какая с градусником подмышкой, какая – бинтом перевязанная. Видно Танечка в «аптеку» играла или в «доктора». И сама таблеток накушалась… А тут в дверь звонок – «Скорая» подоспела. «А это кто? — спрашивают. — Мать?» «Да, — говорю, — у нее обморок…» Обеих и увезли. Тут ты и приехал. Как Наталья-то?
— Я от нее. Все нормально. Ее выпишут, скорее всего, завтра. Она держится молодцом. Все нормально, но лучше бы она плакала…
Александр развернулся и, не прощаясь, вышел из квартиры. Ольга Васильевна осталась стоять посреди опустевшей прихожей.
После Таниных похорон минуло две недели. Непривычная тишина в доме сводила с ума.
В тот день Наталья все же решилась разобрать вещи дочери. Она начала с бесчисленных игрушек. Александр молча сидел в кресле, не зная, что делать. Присоединиться к хлопотам жены он был не в состоянии, как, впрочем, и уйти, бросив ее одну. Раздумья оборвал голос Натальи:
— Александр, а где Мила?
— Кто? — он с недоумением посмотрел на жену.
— Кукла. Кукла Танюшки. Та – фарфоровая.
— Я ничего не трогал.
— Она была с ней. Тот пузырек лежал в подоле ее платья. Была, а теперь – исчезла.
— Сама же куда-нибудь ее сунула.
Наталья отложила плюшевого жирафа. Подошла к мужу:
— Нет, Александр. Не. Она ушла. Ушла, выполнив свое страшное дело. Она ищет новую жертву.
— О ком ты?
— Кукла. Она погубила нашу дочь.
Александр откинулся в кресле. Зло сощурившись, оглядел стоявшую возле него Наталью:
— Не думай, будто мне легче, чем тебе. Но я не позволяю себе сходить с ума. Прекрати, возьми себя в руки, — он криво улыбнулся. — Будь молодцом. Ведь ты сильная, Наталья. За это я и люблю тебя. Держись.
— Я должна ее отыскать.
Они вошли в вагон и сели напротив. Двери захлопнулись и поезд начал набирать ход. Наталья узнала ее мгновенно. Белокурые волосы скрывала оранжевая трикотажная шапочка с помпоном, спортивный комбинезончик ничуть не походил на ставшие такими привычными пышные платья с оборками, но это была ОНА. Круглощекая девчушка прижимала ее к своей яркой курточке. Кукла также узнала Наталью. Хищный взгляд полоснул по лицу – в голубых глазах куклы светилось нескрываемое торжество.
— Где вы нашли ее?
— Простите… — мать девочки оторвалась от журнала. — Что вы имели в виду?
— Кукла. Она давно у вас?
Женщина поднялась:
— Мы выходим. Я не знаю, что вам надо. И меня это не интересует. Разрешите пройти.
Наталья вышла следом. Не отставая, шагала за ними по длинной, заполненной народом станции. Женщина оглядывалась. Девочка крепче прижимала куклу. На подходе к эскалатору Наталью оттеснили, но, растолкав прохожих, она вновь приблизилась к женщине и ребенку.
— Уничтожьте куклу. Скорее, как можно скорее, пока не поздно, уничтожьте!
— Что вам надо, гражданка?
— Я знаю эту куклу. Отлично знаю. Полгода она жила у нас. Ее губы выкрашены моим лаком, ее ресницы… Но это уже не важно! Она убила мою дочь. Убейте ее. Если вам дорог ваш ребенок — убейте!
— Оставьте нас! Вы говорите чушь!
Девочка обхватила куклу обеими руками. В глазах заблестели слезы:
— Мама, кто эта тетя?
— Я умоляю, выслушайте меня.
— Хорошо… — женщина подтолкнула ребенка вперед, на следующую ступеньку эскалатора и заслонила собой от Натальи, — но с одним условием – вы оставите нас в покое.
— Когда Танюшка нашла ее, мы тоже ни о чем не подозревали. До поры… Она выжидала. И однажды она сказала моей дочери – возьми и выпей те таблетки… Послушайте, я знаю эту куклу! Она – убийца. Она отняла мою дочь. Разве вы не видите? Посмотрите ей в глаза! Они там, в ней – сотни, тысячи невинных детских душ. Им не вырваться. Они страдают. Им нет покоя. Разбейте ее, освободите их. Разбейте! Ваша дочь погибнет! Разбейте!
Наталья попыталась вырвать куклу из рук ребенка.
— Милиция!
Надсадно засвистела бабулька-контролерша, появившийся, откуда ни возьмись рослый парень в форме, оттянул Наталью от плачущей девочки. Откуда-то издалека до Натальи донеслось:
— Я ничего не понимаю! Я не желаю иметь дело с сумасшедшими! Она хотела ограбить моего ребенка. Дайте нам уйти. Избавьте от общества этой истерички!
Женщина подхватила ребенка и устремилась к прозрачным, мотающимся на сквозняке, дверям. Наталья
рванулась следом, но парень в форме удержал ее. Последнее, что она видела – крошечные губки, искривленные в зловещей ухмылке… Наталья потеряла сознание.
— Ты и правда вела себя, как сумасшедшая!
