Промокнув до костей, Элиот бодро шел вперед. Ветер свистел в ушах, дождь хлестал по лицу, но он упорно продвигался туда, где надеялся найти дочь. Он знал, где она может прятаться, когда переживает отчаяние. Боль в легких и внизу спины возобновилась, но не остановила его.
Наконец он вышел на пляж – где-то между парком «Марина Грин» и бывшей военной зоной Крисси-Филд. Дождь шел стеной. Море разбушевалось – огромные волны разбивались о берег, брызги взлетали на несколько метров. Элиот прищурился: мост «Голден Гейт» было почти не видно из-за тумана и туч. На пляже никого не было. Элиот шел вперед, крича:
– Энджи! Энджи!
Ему отвечал только ветер. Глаза его наполнились слезами, и он почувствовал себя слабым, слабым и несчастным.
И вдруг Элиот почувствовал, что Энджи рядом, хотя все еще не видел ее.
– Папа!
Энджи бежала к нему сквозь пелену дождя.
– Не умирай! – умоляла она. – Пожалуйста, не умирай!
Он крепко прижал ее к себе, и они долго стояли обнявшись – мокрые, несчастные, убитые горем.
Утешая дочь, Элиот поклялся: он сделает все возможное, чтобы хоть ненадолго отсрочить смерть. Все, что будет в его силах.
А потом, когда придет время, он уйдет, спокойный и уверенный, что часть его останется здесь, на земле. И это – Энджи, его дочь.
Ночное дежурство закончилось, Элиот вышел из больницы. Стояло раннее утро, было свежо. Погруженный в тяжелые размышления, Элиот не сразу заметил, что на стоянке собралась толпа медсестер. Среди машин скорой помощи и пожарной охраны Мэт разыгрывал перед ними настоящее шоу. Элиот сердито посмотрел на друга, который, как Траволта, в бархатном костюме и полурасстегнутой рубашке, дергался под музыку диско, доносившуюся из машины. Было еще темно, и Мэт танцевал в свете фар.
–
На лице Мэта сияла ослепительная улыбка. Элиот против воли восхитился хулиганской, но совершенно неотразимой манерой Мэта привлекать к себе внимание.
– Что ты тут устроил? – спросил он.
–
– Ты что, пьян? – спросил Элиот, принюхиваясь. От Мэта пахло спиртным.
– Позволь мне попрощаться с публикой, и я все тебе объясню!
Элиот нахмурился и сел в машину.
– Дамы, спасибо за внимание! – восклицал Мэт, раскланиваясь.
Медсестры дружно поаплодировали и разошлись. Опьяненный успехом, Мэт лихо запрыгнул в машину.
– Пристегивайся, и погнали, – обратился он к Элиоту.
– Что ты затеял?
Не отвечая, Мэт включил заднюю передачу и развернул машину.
– Я заехал к тебе домой и собрал вещи, – сказал он, указывая на чемодан, втиснутый между сиденьями. – Кстати, виски у тебя уже кончился…
– Что это значит?
– Как это что? Самолет вылетает в девять утра!
– Какой еще самолет?
Колеса пронзительно взвизгнули, и машина вылетела со стоянки. Через несколько минут они выехали на трассу, и стрелка спидометра быстро перевалила за сто километров в час.
– Э-э-э… ты что-нибудь слышал про ограничение скорости? – спросил Элиот, судорожно цепляясь за сиденье.
– Очень жаль, что приходится нарушать правила, но мы опаздываем…
– Может, ты объяснишь, куда мы торопимся?
– Я-то никуда, – спокойно ответил Мэт. – А вот ты собираешься лететь к Илене во Флориду.
– Что?
– Ты просишь прощения. Вы женитесь и рожаете парочку малышей.
– Ты что, с ума сошел?
– Мне кажется, это у тебя с головой не все в порядке. Ты что, забыл историю с гостем из будущего?
– Нет. Но это вовсе не больная фантазия! Это правда, понимаешь?
Мэт не стал с ним спорить.
– Поговори с Иленой, сделай ее счастливой, стань счастлив сам, и увидишь – все опять будет хорошо.
– Но я не могу просто так уехать, на этой неделе у меня несколько операций…
– Ты врач, а не господь бог, – перебил его Мэт. – Не волнуйся, тебе найдут замену.
Элиот вдруг понял, как ему хочется увидеть Илену. Он чувствовал, что это необходимо, но не мог позволить, чтобы чувства к женщине победили чувство долга. Тем более на работе были не самые нелегкие времена: его начальник, доктор Амендоза, который на всех наводил ужас, не слишком одобрял методы Элиота и постоянно делал ему замечания.
– Послушай, Мэт, спасибо за помощь, но я не думаю, что это хорошая идея. Я всего несколько месяцев в этой больнице, и мне нужно тут удержаться. Шеф точно не будет в восторге от того, что я уехал. Он мне это припомнит и не возьмет в штат.
Мэт пожал плечами.
– Я поговорил с твоим Амендозой, он отпустил тебя до следующего понедельника.
– Ты что, шутишь? Ты правда говорил с Амендозой?!
– Конечно.
– Конечно шутишь или конечно го ворил?
Мэт тряхнул головой.
– Твой страшный доктор тоже заметил, что в последнее время ты что-то не в себе. Кстати, прими к сведению: он считает, что у тебя большое будущее.
– Нет, ты все-таки шутишь…
