Последнее предложение было продиктовано не только вежливостью, хотя на данный момент доступ к электронной почте у Грейс отсутствовал. Предыдущим летом она заплатила местной компании, чтобы наладили Wi-Fi. Интернет появился и заработал, пусть и очень медленно. Однако ни она, ни даже Генри не смогли подключиться к сети сейчас. Поэтому Грейс неохотно отправилась в библиотеку имени Дэвида М. Ханта. Располагалось учреждение в деревне. Здание в стиле эпохи королевы Анны смотрелось весьма внушительно. Впрочем, и дело Грейс предстояло серьезное. Через полчаса, выполнив все необходимые формальности, Грейс получила доступ к компьютеру и объявила всем мужчинам и женщинам, которые платили за ее советы, что, увы, помочь им в ближайшее время не сможет. Снова и снова нажимая на «отправить», Грейс думала о том, что подрывает доверие, которым по глупости прониклись к ней все эти люди. Теперь они не вспомнят о той пользе, которую Грейс сумела им принести. Письма были одинаковыми, но для каждого адресата Грейс писала их заново. Удары на ее карьеру сыпались один за другим. Но Грейс заслужила это – после случившегося клиенты перестанут верить в ее компетентность. Наконец, откинувшись на спинку кресла, она уставилась на монитор, стоявший на узеньком столике в тихой, застеленной коврами библиотеке. Оставалось только удивляться, как мирно произошло ключевое событие. Хотя самой Грейс происходящее отнюдь не показалось мирным. Мало кто из клиентов прислал ответ на письмо. Одна женщина, у которой была привычка обращаться к психологу только в моменты острого кризиса, попросила посоветовать другого специалиста. Лиза, брошенная жена мужа-гея, отправила очень доброе и замечательно написанное письмо, в котором выражала надежду, что у Грейс «все утрясется». Насколько Лиза была осведомлена о проблемах своего психолога, оставалось только гадать. А Стивен, постоянно пребывавший в состоянии раздражения сценарист, не поленился и отвлекся от архиважных дел, только чтобы обозвать Грейс непечатным словом.
Грейс чуть не улыбнулась. Но только чуть.
Как ни странно, единственным человеком, выразившим возмущение по поводу ее отъезда, оказался не один из клиентов и даже не администрация школы. В ответ на короткое электронное письмо Роберт лично написал, что одобряет принятое Грейс разумное решение – отъезд пойдет на пользу и ей, и Генри. Далее директор заверял, что мальчика примут, когда бы он ни вернулся, – оставалось надеяться, что это не пустое обещание. Даже отец не особенно сердился из-за ее внезапного исчезновения. Когда Грейс позвонила, он явно почувствовал облегчение, зато принялся забрасывать дочь крайне эмоциональными вопросами. Грейс предпочла притвориться, будто пропадает сигнал, и прервала звонок.
Но настоящую бурю негодования на Грейс обрушил не кто иной, как Виталий Розенбаум. Преподаватель музыки счел нужным поставить Грейс в известность, сколько неудобств она ему доставила и какой огромный пробел по ее милости образуется в музыкальном образовании Генри. Грейс читала его письма с теплым чувством ностальгии по тем славным нескольким дням, когда никто, включая ее саму, не знал, какая история произошла в их семье. Обычно учитель музыки электронной почтой не пользовался, поскольку относился к современным достижениям прогресса с недоверием. Сдался, только когда один из учеников принес ему свой старый компьютер и сам все наладил, тщательно объяснив и записав, что нужно делать. Инструкция включала все возможные вопросы: как писать, отправлять и получать письма. Однако Виталий Розенбаум до сих пор прибегал к помощи электронной почты, только если не было возможности воспользоваться другими средствами связи. Но, несмотря на техническую малограмотность, учитель сумел отправить целых три резких, но удивительно красноречивых письма, в которых выразил все свое недовольство. Причем Розенбаум не только выразил неудовольствие по поводу отсутствия Генри, но даже имел смелость предположить, что Грейс легкомысленно относится к материнским обязанностям и пренебрегает родительским долгом из чистого эгоизма.
Видимо, у Виталия Розенбаума просто не было привычки следить за новостями. Ни «Нью-Йорк пост», ни «Нью-Йорк таймс», ни «Нью-Йорк мэгэзин» почтенный учитель не читал. Да и шестичасовые новости не смотрел. И на сайт NY1. сот не заходил. Розенбаум настолько замкнулся внутри своей тесной мрачной раковины, что понятия не имел, что означает внезапное отсутствие Генри Сакса.
