Я подхожу, шаг за шагом.
— Твоя мама дала мне эту книгу, и я пришел ее вернуть. Думал, кто-то дома… Вы что, телевизоры вообще не выключаете?
Она вздыхает; в голосе больше не слышно страха.
— Папина привычка. Еще потом удивляются, что я наушники не снимаю…
Я спускаюсь по ступенькам.
— Прости, что напугал.
Она пожимает плечами.
— Я решила, что это Шеймус зашел.
Да уж, этот недомерок постоянно тут ошивался, а Номи не боится, уже нет. Она зевает.
— Давайте лучше выйдем на улицу. Мне нравится на воздухе.
Я тяну за ручку двери, которая бесшумно скользит (чертов Фил!), и мы садимся за стол на веранде. Я здесь впервые в качестве твоего друга. Номи берет в руки мою книгу.
— Так почему вы просто не отнесли ее в библиотеку?
Я не даю Номи захватить инициативу и лишь улыбаюсь.
— А ты рановато вернулась из школы, да?
Подловил ее (ха!), и она умоляет не говорить родителям (а я и не собирался). Мой телефон жужжит, Номи опять зевает.
— Кто это?
Сообщение от Оливера.
— Старый друг.
В магазине при казино Оливер нашел брошь в виде лошади с драгоценными камнями за тридцать пять тысяч долларов; я сказал ему, что она безвкусная, он меня послал, а потом все же не удержался от вопроса.
Оливер: Ведешь себя хорошо?
Я: Да, а ты не вздумай покупать драгоценности в Вегасе. Ты же не дилетант.
Смотрю на Сурикату. Она поджала губы и ждет, уставившись в одну точку остекленевшим взглядом. Неужели под кайфом? Ну, зато не расскажет о нашей случайной встрече.
— Номи, я не врач, но должен спросить… Ты что-то принимала?
— А вы сами ничего не приняли? — Она смеется и вынимает из рюкзака трубку для курения. — Это законно, — говорит с вызовом. Управляться с трубкой Номи почти не умеет, она долго щелкает зажигалкой и явно сконфужена. Неуклюжая. Заходится кашлем. — Я слышала, от марихуаны развивается паранойя. А я родилась параноиком. Может, теперь стану как все…
Она показывает «другую» книгу, которую читает, — новое издание «Хладнокровного убийства» Капоте. Мне больно видеть, как молодая женщина забивает мозги всякой чернухой, но она хотя бы отвлеклась от «Колумбайна», и я улыбаюсь.
— Значит, с Диланом Клиболдом покончено?
Номи стучит трубкой по столу.
— Я же говорила, мне просто нравятся его стихи. Многие хорошие писатели чокнутые.
Она кашляет, и я молюсь, чтобы у нее не случилось передозировки, а Номи спрашивает, живу ли я один, не считая котов. Я киваю, она кашляет и вздыхает.
— Я бы не смогла. С ума сошла бы от страха. Кошки ведь даже не защитят вас в случае чего.
Моя гордость не задета. Жизнь у Номи не сахар. Отец тот еще плейбой, родители друг друга не любят…
— Все не так плохо, Номи. Дело привычки. А кошки — отличные компаньоны.
Номи пожимает плечами.
— Я много раз советовала Меланде завести кошку. — Зря. Квартира Меланды и без кошек чистотой не отличалась. — По-моему, она не выдержала одиночества. — А вот тут она недалека от истины. — Жить одному круто, только в большом городе, не здесь. Не обижайтесь.
— Даже не думал, — говорю я. Нельзя забывать, что передо мной ребенок. Несовершеннолетняя. Куча людей идеально приспособились к одиночеству и не нуждаются в паре, но борцы за семейные ценности продолжают задирать носы, будто они чем-то лучше нас. — Значит, Меланда уехала?
Она улыбается так, что я вдруг вспоминаю: Номи появилась внутри тебя. У нее улыбка Аланис Мориссетт[28], умудренная опытом.
— Ага, — говорит она. — Просто Меланда взбесилась из-за того, что мне понравился фильм, о котором вы рассказывали.
Я взрослый. Авторитетная фигура.
— Ничего подобного, Номи. Не вини себя. Ты ни при чем.
Она снова ребенок, проводит ладонью по взлохмаченным волосам.
— Да… Наверное, ей надоели мои предки. Они это умеют. — Я не должен соглашаться, поэтому молчу, хотя тоже не представляю, как можно жить в такой семье. — А вы ее знаете? Вы знакомы с Меландой?
Вопрос настораживающий, и я беспокоюсь, что на меня могла подействовать «травка» Номи. Возвращаю беседу в безопасное русло, в тихие воды, к теме окончания школы.
— Твои родители не такие уж надоедливые, Номи. Не больше, чем все другие родители. Так задумано природой. Иначе птенцы не захотят покидать гнездо.
Номи снимает очки и протирает стекла салфеткой.
— Мечтаю уехать отсюда поскорее. Мама с папой… ведут себя так, будто за последние двадцать лет мир не изменился. Они поселились бы в своих школьных годах, будь у них машина времени. Грустно… Ну, жизнь ведь — то, что впереди, понимаете?
Нет чтобы взять с дочери пример, Мэри Кей, однако перемывать тебе косточки было бы неправильно, поэтому я встаю на защиту твоей лихорадочной ностальгии. Напоминаю Номи, что мы выросли в другую эпоху, до смартфонов и «Инстаграма».
— Твоя мама не живет прошлым. Просто люди нашего возраста скучают по прежним временам.
Она фыркает.
— Ну тогда извини-и-и-ите.
— Нет, Номи, я не утверждаю, что наше поколение лучше вашего. Просто нам было лучше, чем вам.
— Совершенно не согласна.
Я хочу привлечь внимание твоей Сурикаты и щелкаю пальцами.
— Вот, допустим, сурикаты…
— Допустим.
