Лейла советует вам с крысой «вить гнездо» или «наполнить колодец» — она имеет в виду разговаривать, делиться, трахаться, только вот у тебя даже с первым пунктом проблема. Секса с Филом ты тоже не хочешь. Вместо этого решила накупить кучу новой мебели. Тебе нравилось «вить гнездо», пока ты готовилась к рождению Номи, и теперь вы бегаете по магазинам, как сумасшедшие, притворяясь, что отлично друг с другом ладите. Твоя Лейла считает ваш безудержный шопинг проявлением командного духа (вот дура), хотя твой муж еще много лет назад недвусмысленно высказался по поводу любви к материальным благам, раскритиковав тебя в песне про ствол и барабан, запомни лето, веселью конец (повтор десять раз). Проблема в том, что терять тебя он не хочет, вот и сидит в кабинете Лейлы, кивая и поддакивая, когда ты распинаешься о «символической ценности» нового комода, — он все тот же бессердечный кусок фальшивой чепухи.
— Что угодно, Эмми. Ради нас что угодно.
Итак, вы купили новенький синий комод: он изготовлен не в Америке (Китай, так держать!), у него нет кедровых панелей и металлических направляющих под выдвижные ящики, он весит килограммов сто, а «дерево», из которого он сделан, — вовсе не дерево. Для него взяли измельченную древесину, смешанную с клеем и искусственными добавками. Как и твой брак, этот комод — подделка. Он прибыл неделю назад, однако твой ленивый муженек так и не удосужился ни вызвать сборщиков мебели, ни заняться комодом самостоятельно. И вот он лежит на твоем заднем дворе в двух гигантских коробках, где все проходящие мимо туристы и соседи могут лицезреть, как мокнет и гниет фальшивое дерево. Разложение.
Символично, да?
Я смотрю из «Комнаты шепота», как твой взгляд постоянно останавливается на плесневеющих коробках. Благодаря «терапии» Фил больше времени проводит дома, и ты капаешь ему на мозги, напоминая о комоде. Твой муж типичный «избегатель» (спроси своего друга Шеймуса, он увлекается всякой психологической ерундой и все тебе объяснит) и обычно оправдывается тем, что занят подготовкой к собранию анонимных наркоманов.
Работать над спасением брака означает копаться в прошлом. Крыса не пойдет с тобой на луг, не поднимется в гору до бункеров Форт-Уорда («Ты же знаешь, Эмми, у меня больная поясница, а обезболивающие принимать я не могу»), и ты прибегаешь к другой уловке. Печальной, дерьмовой уловке. Ты организовываешь в саду библиотеки показ ностальгического фильма «Реальность кусается» для пар. Грустно. Мерзко. Нет — и всё. От Фила требуется лишь присутствовать, но он ворчит: «Ты что, смерти моей желаешь?» Ты возражаешь: «Это всего лишь один вечер!», — а он собирается всю ночь проторчать в баре, потому что «парни вернулись в город». Хватает ручку — «Хорошая строка, надо записать!» — и тут же откладывает (эта хорошая строка еще в шестидесятых была названием песни, идиот)[27].
Из своей комнаты выходит Номи. Из-за ваших перепалок она не может сосредоточиться на учебе (не волнуйся, малышка, скоро эта драма Эдварда Олби закончится), и ты понижаешь голос до шипения: «Я хочу, чтобы ты повзрослел, Фил!», — а он бубнит в ответ: «Расслабься, Эмми. Не срывай на мне свою злость. Я не буду козлом отпущения вместо Меланды».
Я аплодирую. Руби правду-матку, Фил! Воруешь чужие тексты и толкаешь жену прямо в мои объятия…
Ты вздыхаешь и снова просишь его вырасти. Он не может предпочесть тебе и вашей семье каких-то парней из группы. Фил фыркает, мол, группа играет новую музыку, а ты ставишь старые фильмы, щелкает пальцами — вот идея для песни! — хватается за свой «Гибсон», начинает бренчать, а ты скучаешь по мне. Твой телефон звонит, и ты мечтаешь, чтобы это был я, но звонок от Гномуса, и Фил перестает напевать и раздает приказы: «Только не говори, что этот дебил опять сюда притащится, Эмми, у меня уже нет сил слушать про его кроссфит», — а ты послушная девочка. Отправляешь Гномуса на голосовую почту, и он пишет мне.
Гномус: Пересечемся на острове?
Я: Не вопрос!
Видишь, Мэри Кей? В отличие от твоего мужа-крысы, я сочувствую одиноким парням, даже тем, кто не блещет интеллектом. Я знаю, как нелегко быть одному, и поэтому выпью с Гномусом пива. С покойной Меландой вы могли сойти за компанию. Для друзей собираться втроем, сидеть в закусочной, «зависать» вместе — нормально, но вдвоем — уже не то. И без Меланды ты сторонишься Гномуса.
Фил возвращается к гитаре, а ты подливаешь масла в огонь: «Ты починил плиту?» — а Фил отвечает, как маленький ребенок: «Сейчас, только вот эту песню закончу».
