Ты высмаркиваешься (наверняка в полотенце, потому что бумажных салфеток я на кухне не видел) и просишь у него прощения.
— Иногда мне кажется, Фил, что ты не замечаешь хорошего. Я имею в виду… Ты же знаешь, почему я выбрала такой фильм.
Он сопит и кряхтит. Много лет назад ты запала на него — Аланис Мориссетт скривилась бы от отвращения, потому что Фила, уж извини, привлекательным не назовешь, но я промолчу из вежливости. Это древняя история, и я тебя прощаю. Ты была молода и теперь выбиваешься из сил, пытаясь спасти свой скучный брак. Ты — настоящий боец и потому имеешь право на победу в своей битве. Я это признаю. Я это позволяю. Ведь мы с тобой даем друг другу дышать. Вот и сейчас ты отпускаешь Фила, чтобы он успел перед собранием зайти в магазин за отвертками, будто знаешь, что я дожидаюсь вашего ухода. Тебе пора возвращаться в библиотеку (ты сказала сотрудникам, что идешь выполнить кое-какие обязательства, а твой брак — одно сплошное обязательство), входная дверь захлопывается — вы оба наконец ушли.
Включаю свет, дышу… Что за новый мир открылся передо мной благодаря тебе, Мэри Кей! В старом мире я однажды забыл кружку с мочой — и оказался на краю пропасти, в Лос-Анджелесе. А в нашем мире я забрал стаканчик, и он из бумаги. Он распадется. Бейнбридж тоже сегодня радует, серое небо становится синим, и я в безопасности, в стаканчике нет мочи. Никогда не было. Там всего лишь кофе, и я выливаю его на влажную землю — она постоянно влажная — и выбрасываю стаканчик в мусорный бак, и наш с тобой мир мне нравится. Даже очень. Мне нравится белка, сидящая неподалеку, нравится женщина в спортивной куртке, нравится ее веселый черный лабрадор, и я сияю. Улыбаюсь от уха до уха и понимаю, почему все любят страшилки — такие истории разгоняют кровь. Когда хороший парень избегает неприятностей, оправдывая ваши ожидания, это означает, что впервые на несправедливой, умирающей планете хороший парень победил.
Чувствую прилив вдохновения. Пишу твоей крысе:
«Слушай, ко мне приехал старый друг. ТВОЙ БОЛЬШОЙ ФАНАТ. Мы на Док-стрит, и если вдруг здесь появится Фил Димарко… Ни на что не намекаю».
Два часа спустя сижу за столом для пикников в лесу у пристани, когда появляется крысиный драндулет. Он выходит из машины, самодовольный как никогда.
— Джей, — говорит он, — тебе сегодня повезло. Где твой приятель?
— Вот черт, — говорю я. — Надо было тебе написать. Мой друг умчался на свидание с какой-то цыпочкой, которую встретил в аэропорту.
Фил сдувается, словно воздушный шар, — бедняга только что сделал пост в «Твиттере» о том, как он любит удивлять филистимлян. Поджигает «Мальборо Рэд».
— Ладно, невелика проблема, — говорит он. — Я хоть из дома выбрался… — Прислоняется к дереву рядом со столом. В этом весь Фил. Вечно прогибается под обстоятельства. — У тебя все нормально?
— Ага, — говорю я. — С матерью не все гладко, а в остальном сойдет.
Филу сейчас очень себя жаль. Он летел сюда со всех ног, чтобы поразить фаната, и теперь вынужден слушать мои жалобы на мать. Ха. Ему приходится спросить меня, что случилось.
— Дерьмо собачье, — говорю я. — Даже не знаю, с чего начать.
— Женские причуды? — Я киваю, он фыркает. — Как раз с ними сражаюсь.
В яблочко.
— Поссорился с женой?
— Я в буквальном смысле борюсь за свою жизнь. Пока не проживешь в браке двадцать лет, не поймешь… — Типичный нарцисс. — Мы с ней, конечно, ходим к психологу, потому что оба наломали дров, но сегодня… Сегодня мои ребята приезжают в город.
— Да ладно! А где они будут?
Фил не раскрывает подробностей. Пока.
— Я хочу сказать… В общем, эти ребята для меня важны, чувак. А жена ведет себя так, будто она мне мать… У них такое бывает. В голове что-то перемкнет — и начинается…
— Боже. Она запрещает тебе видеться с парнями?
— Хочет, чтобы я пошел с ней смотреть кино. Мол, я обязан. Недавно проштрафился…
— Серьезно? — говорю я. — Она же знала, что выходит за хулигана.
Он улыбается.
— Верно подметил.
— Я ни черта не понимаю в семейных отношениях… — Вот уж точно. — Но для меня брак — вроде гитары. Чтобы сочинить музыку, струны должны быть натянуты.
Фил выпускает кольцо дыма.
— Ученик достоин своего учителя, как я посмотрю.
И я продолжаю, Мэри Кей. Советую оказывать сопротивление, быть тем самым бунтарем, за которого ты вышла замуж. Фил бросает сигарету в лесу, гребаный недоумок, и я мучаюсь неизвестностью. Он выпускает кольцо дыма.
— Итак, — говорит, — ты хотел бы познакомиться с моей группой?
Через пару часов мы с Филом уже в городе. Мужики на свободе. Готовы бушевать.
Он закуривает сигарету, а я нащупываю во внутреннем кармане нож от Рейчел Рэй. Разумеется, я взял с собой оружие. Это большой город, а нам известно, что город — это вам не Кедровая бухта.
Ему надо позвонить некоему Рэди Фредди и убедиться, что мне тоже можно прийти, а я проверяю твой «Инстаграм». Ты выложила фотографию — «Подготовка к #НочьСвидания» — и на тебе платье в цветочек, как у Вайноны Райдер, которое тебе не идет.
Фил сбрасывает звонок и вздыхает.
— Господи… Опять прицепилась ко мне со своим гребаным вечером кино…
